Ник заглянул в комнату и даже вздрогнул. Хотя комната была большая, обстановки ее не было видно, потому что вдоль стен стоял мертвый взвод — люди с пустыми глазами, со сквозными и закрытыми ранами разного урона. Тут было только двое живых: стонавший в центре комнаты, держась за простреленные ноги, мужчина лет пятидесяти, но уже весь седой и сидевшая рядом девушка. Растрепанная, напуганная, она замерла и, казалось, вот-вот от разрыва сердца упадет тут же. Ник махнул ей, девушка дернулась в ужасе, но тут же уставилась на него с другим чувством, с надеждой. Ник одними губами сказал: «Иди сюда», понимая, что пиксели на маске, складывающиеся в рисунок его губ, передадут это не очень разборчиво, но все-таки передадут. Девушка поняла, но прежде, чем она кивнула, вся толпа мертвецов единым порывом обернулась в сторону Ника. Он выругался вслух, с низкого старта рванул к лестнице. Он должен был скатиться с нее, как с горки, попутно набив кучу синяков, но его схватили раньше. Ощущалось это так, словно за спиной Ника вдруг выросло хищное растение, и его побеги синхронно зацепили его — сначала остановили ноги, потом оплели бедра, поясницу, за ремень потащили внутрь. Ник выстрелил несколько раз в это шевелившееся мясо, врезал кому-то в челюсть, сломал кому-то переносицу и ударом сапога разломал пару рук, но масса не отреагировала, его не отпустили. Ник готов был, что его тут же и разорвут, как это показывали в фильмах про зомби. Но его только тащили, к тому же аккуратно, как пойманного зверька, которому нельзя было повредить шкуру. Втащили в комнату и бросили тоже в центр, но в голову Ника теперь смотрели дула по меньшей мере пяти автоматов с разных сторон. Он оказался напротив девушки, над раненным, стоял на коленях. Глазами нашел свой пистолет — в руках одного из мертвецов.
— Вот мы и поменялись местами. Я ж вас просил, не стреляйте. А вы? Открыли стрельбу.
Ник обернулся. Человека у входа можно было тоже принять за мертвеца, да Ник, наверное, и принял. Вместо глаз бельма, хотя если присмотреться — линзы, и у мертвых тут были обычные глаза, только тусклые. Он был вымазан в крови как в камуфляже. Молодой крепкий, но низкорослый парень. Главными были две детали: черная кожаная маска у него на лице с решеткой вместо рта и смерть над его правым плечом. Не просто похожая, а та самая смерть, что ходила за Ником.
Ник был чуть менее безумен, чем думали о нём окружающие. Сейчас, окружённый мертвецами, под дулами стольких пушек, он благоразумно молчал, смотрел на свою спутницу и пытался понять, хотя бы напоследок, что она задумала.
— Нам нужно было поговорить. Я должен сказать, что Черти уже не нужны. Вы не настоящие герои, — произнёс человек в чёрной маске. Он положил руку на голову девушки и та замерла, боясь пошевелиться.
— Мы вообще не герои, — выдохнул Ник.
— Вот и я о чём. Смогли бы вы спасти несчастного ребёнка? Сомневаюсь.
— Да она сейчас у тебя от страха умрёт, — как бы между прочим заметил Ник. — Но окей, я понял. Черти больше не нужны. Вы поэтому за нами охотились?
— Охотились? Один раз погоняли тебя по лесам, как зайца, и уже охотились? Поверь мне, Чертёнок. Если нам нужно вас найти, мы найдём. А пока мы так, просто дразним вас. Лучше скажи, каково ощущать себя ни на что не способным дерьмом.
— Не знаю. Расскажешь? — Маска на лице Ника снова отобразила его улыбку. Смерть заклокотала, её затрясло. Кажется, так она смеялась.
— Любимчик определённо мой, — проскрипела Смерть. Ник заметил, что слышали её только они двое, остальные даже не дёрнулись, их пугали только мертвецы. Противник поморщился, а до Ника начало доходить, что умирать ему ещё рано. Во всяком случае, не сегодня.
— Пристрелил бы тебя ещё в холле, — произнёс парень в чёрной маске.
— Но она не велит? — понял Ник, осмелел настолько, что похлопал.
— Что она обещала тебе, Второй? — Вопрос прозвучал так, словно это был не позывной Ника, а факт того, что он второй у Смерти.
— Что я смогу отомстить за родителей, — почти не соврал Ник.
— Всего лишь? И стоило ради этого с ней связываться? — фыркнул противник, перезарядил пистолет и направил дуло в голову раненного мужчины на полу. Тот, затихший было в надежде, что обойдётся, заорал снова. Но крик оборвался вместе с выстрелом. — На. Жри. Всё мало, да?
— Людьми меня почти не кормишь так, — проскрипела Смерть. — Сегодня только. Кормит он.
Она наклонилась и подняла ещё тёплую руку трупа, вгрызлась в неё так, что захрустела кость. Девушка не видела её, зато то, как что-то стало перемалывать труп, заметила, вскрикнула и попыталась отползти.
— И её, — проговорила Смерть, с измазанным кровью ртом. — Тоже её. Свежее.
Ник перестал улыбаться. Он понимал эту тягу, он с ней каждый день боролся. И он сначала решил, что и этот человек устойчив к её капризам, но он снова поднял пистолет, на этот раз дуло смотрело на девушку, а из глаз исчезла осмысленность.
