– А по-моему, что-то да гложет, только ты не желаешь об этом рассказывать, – возразил купец, сдвинув брови. – Прошлой ночью я предложил помочь тебе всем, чем только смогу. Похоже, вот надобность и настала. Быть может, если мы побеседуем наедине, когда остальные уснут, вдруг я сумею что-нибудь посоветовать?
Со времени смерти родителей Ульдиссиан обычно обходился собственным умом, лишь время от времени обращаясь за советами к Киру либо другим отцовским друзьям. Однако купец многое повидал, многое пережил – наверняка он смотрит на вещи куда шире простого крестьянина!
Поразмыслив, Ульдиссиан благодарно кивнул хозяину дома.
– Спасибо. Твоей помощи я буду рад.
– Тогда увидимся позже, – негромко откликнулся мастер Итон. – Скажем, за час до полуночи?
Снова кивнув, Ульдиссиан вернулся к Лилии и остальным. С этого момента он только и мог, что скрывать нетерпение. Минуты казались часами, каждый час тянулся целую вечность. Наконец, извинившись перед Лилией (к его полуночным прогулкам аристократка начала привыкать), Ульдиссиан помчался к мастеру Итону едва ли не бегом – уж так ему не терпелось поскорее добраться до его кабинета и рассказать обо всех своих тревогах.
По пути он чуть не столкнулся с Седриком. Когда мальчишка поднял на него взгляд, Ульдиссиан увидел, что лицо сына хозяина необычайно бледно.
– Сед? Ты почему еще не в постели?
Мальчишка глянул по сторонам, словно ему не терпелось убраться от Ульдиссиана подальше.
– Отец… отец хотел меня видеть. А теперь я спать иду.
Чувствуя, что опаздывает к назначенному мастером Итоном часу, Ульдиссиан потрепал сына купца по плечу.
– Ну да, конечно. Ступай, ступай.
Не дожидаясь ответа мальчишки, он двинулся дальше. В коридорах царил полумрак: ночную тьму разгоняли лишь несколько масляных ламп. Стражей Ульдиссиану по пути не попалось. Видно, в своих владениях купец ничего не боится… однако, как только услышит рассказ гостя, обстановка тут же и переменится.
Дверь в кабинет оказалась затворена, и света из-под нее наружу не пробивалось. Окинув взглядом безлюдный коридор, Ульдиссиан постучался.
– Входи, – откликнулся изнутри мастер Итон.
Облегченно вздохнув, Ульдиссиан скользнул в кабинет и поспешно притворил за собой дверь.
Комнату освещала единственная свеча на небольшом, красного дерева столике, придвинутом к самой стене. Рядом с подсвечником стоял графин и два кубка, один из которых хозяин дома, сидевший у столика в кожаном кресле, поднял, как только глаза крестьянина приспособились к полумраку.
– По-моему, в ночной тишине куда как спокойнее, – пояснил мастер Итон, глотнув вина. – И думается куда лучше.
Ульдиссиан опустился в кресло, указанное мастером Итоном.
– Спасибо, что уделяешь мне время.
– Ну, а как же не уделить – после всего, что произошло? Как же отказать тебе, Ульдиссиан, в такой малости? Прошу, – сказал Итон, кивнув на второй кубок. – Настоятельно рекомендую.
Как ни хотелось бы сохранить ясность мысли, Ульдиссиан вдруг почувствовал страшную жажду и позволил мастеру Итону налить себе немного вина. Багряный напиток хлынул в горло восхитительным пламенем.
– Крепкий сорт, выдержанный, но, так сказать, радует душу, – пояснил Итон, отставив свой кубок в сторонку. – А ты не на шутку встревожен, сын мой.
Стиснув кубок в ладонях, Ульдиссиан подался вперед и рассказал, отчего беспокоится за друзей… и за всю Парту. Старик слушал молча, лишь время от времени понимающе кивал головой.
Но вот Ульдиссиан закончил рассказ, и мастер Итон задумчиво почесал подбородок. Огонек свечи, отраженный в его глазах, заплясал, замерцал, приковав к себе взгляд Диомедова сына.
– Опасения за товарищей и моих сограждан делают тебе честь, Ульдиссиан. Остается только надеяться, что и я в твоем положении держался б не хуже…
– Но как же мне уберечь их –
Глава городка поднялся, неторопливо зашагал перед Ульдиссианом из стороны в сторону, морща в раздумьях лоб.
– Да… та ночь, судя по твоему рассказу, выявила в твоем даре непостоянство, которого я бы не ожидал. Самым наглядным образом выявила…
Итон ненадолго умолк, глядя на Ульдиссиана сверху вниз.
– Может статься, ты прав, – продолжал он, – и твоих сил против могущества Церкви окажется маловато. Служителей у Церкви Трех – тьма тьмущая. Слышал я из достоверных источников, будто есть у них воины-фанатики, в сравнении с которыми мироблюстители покажутся образцом кротости. Некоторые говорят, этих темных латников даже обычное оружие не берет…
Эти слова угодили точно в цель, заставив Ульдиссиана кое-что вспомнить.
– Да! Тот нападавший, на той самой улице! Как я и говорил! Стрела Ахилия должна была его замертво уложить, однако только спугнула…
Отступив от столика со свечой, старик почти скрылся во тьме, окутавшей дальний угол кабинета.
– Выходит, толика истины в этих историях есть. Пожалуй, я бы тут предложил… но нет, на это ты не пойдешь.
