Мой отец перед смертью заключил сделку с очень опасным и влиятельным человеком. Условия просты: я выхожу замуж за Алихана Гаджиева, а он выделяет деньги мне на операцию.Больное сердце и брачный договор в девятнадцать — это конец?Один очень упрямый сероглазый майор показал, что это только начало.Начало нашей с ним истории…
Элина
— Послушайте, Алихан, моя сестра выросла в другом мире. Она не сможет жить по вашим правилам. Я помню про договор, но мой отец мертв, и за Элину отвечаю я! И я вам говорю, что она пока не готова к браку. Ваш сын вполне может еще немного подождать. Или что? — зло усмехается брат. — Ему так не терпится затащить в кровать девятнадцатилетнюю неискушенную девочку? Ему доступных женщин мало для личных нужд?!
…моя рука вместе со стопкой книг соскальзывает с тумбочки. Грохот стоит такой, что бежать и прятаться бесполезно. Равиль выходит из своей комнаты с трубкой в руке.
— Перезвоню, — бросает в нее и строго смотрит на меня.
— Что он сказал? — с надеждой смотрю Равилю в глаза.
— Какая тебе разница? Важно, что тебе сказал я. Ты меня должна слушать! Какого черта опять трешься под дверью? Мужские разговоры не для твоих ушей, Эля!
— Рав, что он сказал? — упрямо повторяю вопрос.
— Требует соблюдения договора, который заключил с ним наш отец. Алихан и так дал нам почти два года отсрочки.
— Но ты теперь старший. Отмени его! — топаю ногой.
— Иди спать, Эля, — отмахивается от меня, как от назойливой мухи.
— Равиль! — кричу в захлопнувшуюся перед носом дверь. — Я не пойду за него замуж! Вообще ни за кого не пойду!
В дверь с грохотом врезается что-то тяжелое. Убегаю к себе, измеряю небольшую спальню шагами, мечусь от окна к стене и обратно. Бесят меня их средневековые замашки! Папа заключал договор с Алиханом, желая обо мне позаботиться, я понимаю. Там уважаемая, обеспеченная семья, а бизнес отца прогорел несколько лет назад. Все, что было, отдали, чтобы расплатиться с образовавшимися долгами. Равиль сейчас работает и все силы вкладывает в то, чтобы возродить этот бизнес и восстановить авторитет нашей фамилии. А пока этого не случилось, Алихан давит все больше. Я не понимаю, какой ему теперь интерес. Зачем я его сыну? Мы виделись-то пару раз мельком. Прицепился!
Если Рав даст добро… Я… я… Я не знаю, что сделаю! Сбегу куда-нибудь! Надо только на работу устроиться, чтобы было хоть немного своих денег. Мою карту лимитировано пополняет старший брат и строго следит за всеми расходами.
Падаю на кровать, сдвигая в сторону отряд из плюшевых игрушек.
— Можно? — заглядывает Равиль.
Успокоился, значит. Хорошо.
— Заходи, — поворачиваюсь на бок, стучу ладошкой по матрасу.
Проходит, опускается на корточки перед кроватью. Тянется, убирает за ухо прядку моих волос. Взгляд усталый, губы поджаты и помятую рубашку точно пора бы сменить. Как с работы вернулся, еще не переоделся.
— Устал, — вздыхает брат. — Алихан будет здесь по делам бизнеса через несколько дней. Один или с сыном, я не знаю. Мне нужно, чтобы на ужине с ним ты была паинькой. Следила за языком, правильно оделась. Эля, — берет меня за руку, рисует пальцем круги на раскрытой ладони. — Пожалуйста.
— Я не хочу замуж…
— Да что ты заладила! — снова рявкает на меня Равиль. — Не я заключал этот договор! А теперь спать, сестренка, — поднимается, целует меня в лоб. — Сладких снов.
Молча отворачиваюсь от него.
— Элина, — зовет и ждет ответа.
Хлопает дверью так, что дребезжат стекла. Беру с прикроватной тумбочки планшет, открываю сайт с объявлениями о работе, откладываю в избранное несколько штук, чтобы завтра утром позвонить, как только Равиль уйдет на работу.
Ворочаюсь в попытке уснуть, но каждый раз, когда закрываю глаза, мне снится весь ужас, который ждет меня после заключения этого дурацкого брака. Отец говорил, что сын Алихана будет обо мне заботиться, я ни в чем не буду нуждаться. Я вижу это иначе. Из меня сделают бесправную покорную куклу, вынужденную подчиняться устаревшим правилам и традициям. Мне запретят учиться и мое слово ничего не будет стоить, потому что решают все мужчины. Только они знают, как лучше, как правильно. Папа был не таким. Он уважал традиции, но считал, что они должны быть умеренными в современном обществе. Но договор с Алиханом все же заключил.
Так! Все! Стоп! Не хочу пока думать об этом.
Не получается…
Все равно обидно и тоскливо. Сейчас бы прижаться к маме и тихонечко поплакать, уткнувшись носом ей в колени, но мамы нет. Тру переносицу, в носу неприятно щиплет от подкативших слез. Не буду я плакать. Не буду! Вместо маминых колен у меня подушка. Утыкаюсь в нее и ненадолго проваливаюсь в состояние полудремы.
Утром провожаю Равиля на работу, послушным болванчиком киваю на все его наставления, запираю за ним дверь и жду хотя бы девяти часов, чтобы начать обзвон объявлений.
Мне назначают несколько собеседований. Быстро завтракаю, собираюсь и еду по самому ближайшему адресу.
Обычный офисный комплекс и должность тоже обычная — помощник менеджера.
Выдохнув возле безликой деревянной двери, приглаживаю ладошкой волосы, поправляю любимое бежевое пальто и стучу.
— Войдите, — раздается с той стороны мужской голос.
— Здравствуйте, я на собеседование, — стараюсь скрыть волнение за улыбкой.
— Фамилия?
Мужчина чуть старше сорока на вид проходится по мне оценивающим взглядом. Неприятно, но не смертельно.
— Садыкова Элина, — представляюсь.
