Договорить он не успел. Мой кулак сломал ему челюсть, после следующего удара он оказался на полу, и вот теперь я с истинным наслаждением врезал ему по яйцам, потом пнул еще раз, еще… Кто-то накинулся на меня сзади — я стряхнул его, кто-то что-то орал — я этого не слышал. У меня не осталось ни мыслей, ни чувств, ничего — одна холодная, неистовая ярость и ненависть.
На меня кто то набросился, оттаскивая в сторону. Кто-то тряхнул меня за плечи. Я яростно отбивался, но постепенно до меня начали доходить знакомые голоса.
— Макс, блядь! Приди в себя, придурок, ты уже и так покалечил его! Я не смогу тебя ещё раз потерять. Ты уже сидел помнишь.
Я автоматически увернулся от летевшего в меня кулака и опомнился.
— Виктор? Он насиловал ее. Насиловал. — Я прекратил сопротивляться.
Я тряхнул головой и огляделся. Да, гостиная напоминала поле боя. Пара сломанных стульев, разнесенный в щепки кофейный столик… Интересно, когда это мы успели? Не помню, чтобы мы крушили тут мебель.
— Забирай Викторию и увези. Я разберусь с ним.
На полу валяется придурок, корчась от боли и глухо постанывая. Ненависть, на время утихшая, опять подняла свою голову и зашипела. Перед глазами пронеслась знакомая картина. Боль в сердце, заняла снова свое место.
Я зарычал и невольно сделал шаг вперед, но меня тут же сдержали сильные руки.
— Давай, иди. Забирай ее я скоро приеду.
Не желая более выставлять ее изгибы на обозрение, я потянулся через девушку за пледом, она дернулась, когда я притронулся к ее лицу, она напуганна и теперь боится, я укрыл ее тело.
Под одеялом, девушка перестала дрожать, и внезапно напряглась, словно натянутая струна. Я встал с кровати, подхватил ее тело под руки и вывел из комнаты.
Виктория
— Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина, светя в глаза, специальным прибором.
— А вы кто? — поинтересовалась я.
— Я Станислав Викторович, ваш лечащий доктор. Ты была без сознания двенадцать часов.
Его добрые глаза успокоили расшатанные нервы.
— Так долго?
Лежать неподвижно было само по себе пыткой для кого-то столь же активного, какой была я.
— Виктор ввел вас обезболивающее, и вы долго проспали. Вам нужен был покой.
Когда доктор закончил отвечать на мои вопросы, то заверил, что со временем все заживет. Я определенно, не хотела, чтобы Виктор видел меня такой, когда я выглядела, как профессиональный боксер после двенадцати раундов.
— Ну и вид у тебя — ко мне подсел Макс, сочувствуя гладя меня по руке, на мне не было живого места, не покрытого синяками. — Ты поправишься, дорогая.
— Та ночь навсегда останется в памяти — я отвернулась, не желая, чтобы он видел, насколько я расстроена тем, что один из любовниц любимого человека, ненавидела меня настолько сильно, меня практически изнасиловали, и все из за того что Виктор спал с многими девушками. Сколько же это будет происходить? Сколько ещё обманутых женщин?
— Раны заживут, это будет долгий путь, но ты справишься с этим. Ты будешь прежней. Я переживаю за тебя. Если бы меня не было рядом, ты бы пострадала ещё сильнее.
Я снова повернула голову к нему.
— Скажи, где Виктор?
— Он работает.
Макс отвернулся, извинился и вышел. Он был уже примерно в двух шагах, когда я произнесла:
— Значит ему плевать на меня.
— Мне так жаль — раздался измученный его голос.
С того дня, когда меня почти изнасиловал Егор, прошла неделя. Неделя безумия. Неделя отчаяния и горя.
Чтобы как-то заглушить одиночество, я звонила Виктору. Наши встречи не были свиданиями. Как и не были они дружескими посиделками.
Я не видела и не общалась с Виктором с того злосчастного дня, когда все произошло. Была лишь единственная ночь любви, я была уверена в этом.
Я вновь пыталась дозвониться до Виктора, но попадала на автоответчик.
В эту пятницу, вместо того чтобы работать над своими картинами я пересматривала все серии «Гордости и предубеждения». Когда Татьяна пришла проведать меня, я все еще сидела на кровати пялясь в экран ноутбука.
— Можно войти? — спросила она, глядя на то, как Колин Ферт застыл на экране в ожидании, когда я нажму на плей.
— Ты уже зашла — бросила я, злясь на нее за то, что она вторглась в наш с Дарси мирок.
— Что смотришь? — она села рядом со мной.
— Гордость и предубеждение.
— Понятно. Ты хорошо себя чувствуешь? — косо посмотрела на меня девушка. Я поняла, что не могу обижаться на нее.
— Мне надоело лежать, надоели эти стены, ещё и Виктор меня избегает. Почему?
За десять секунд она разрушала восемь великолепных часов. Но это не было проблемой, и в глубине души я была достаточно честна с собой, чтобы отрицать это. Да, я могла мечтать о вымышленном мистере Дарси, но совершенно неприемлемо было мечтать о настоящем. Но я мечтала. В этом не было сомнений.
— Он не объявлялся? — спросила она и эти слова задели что-то глубоко внутри меня.
— Ни разу после той ночи, я уже думаю не приснилось ли мне ночь любви. — на секунду я задумалась, после продолжила — ты понимаешь, в первый раз у нас был секс без защиты, это было больше, не так как всегда.
