— Но это же традиция. Разве нет? — Рей уже начала расплетать косу. — Раньше этим занимался Сноук, так? А до него Палпатин? По крайней мере, так говорят старейшины.
— Я не буду… не стану… я не этого добивался… Рей, ты должна надеть платье. Прежде чем я что-нибудь с тобой сделаю.
— Ну да, точно. И это было бы так ужасно! Так что, может, нам лучше просто лечь спать? Дождаться утра… — она бросает на него взгляд через плечо, а потом подходит к кровати и ложится на неё. — Ты идёшь, Бен?
— Нет.
— М-м-м, — когда она лежит на боку вот так, он почти видит её киску — влажную и скользкую, блестящую и раскрашенную в разные цвета. — Пару недель назад лекари стаи и… да и все остальные, на самом деле, начали говорить мне, что я близка к течке. Мол, я так пахну. Очень сильно. И я слушала их и кивала, но сегодня… — она снова потягивается на кровати. — Сегодня я сама это почувствовала. Если ты понимаешь, о чём я.
— Рей. Не поэтому я воспользовался правом. Ты должна это знать.
— Конечно. — Она поудобнее устраивается на подушках. — Тебе нравятся мои знаки?
Ему приходится сдержать стон. Это — особый вид пытки. Подобранный специально для него. Он так старался её избегать. Старался защитить её от самого себя. Он просто хотел для неё самого лучшего — не растерянного альфы, который сотворил много глупостей и наверняка сотворит ещё больше.
— Нет.
— Серьёзно? Я их обожаю. Чувствую себя прекрасной бабочкой. — Она смеётся, мягко и низко. — В самом начале, когда художники меня разрисовывали, было странновато. Но потом я начала думать о своём суженом. О том, насколько он будет ими наслаждаться. — Она смотрит ему прямо в глаза, словно пытается передать в его вялый, одурманенный мозг какую-то мысль. Но едва ли у неё получается. — А этот ты видел, Бен? На внутренней стороне локтя? Оранжевый и жёлтый. И немножко красный.
— Нет.
Она приподнимается и протягивает ему руку.
— Тогда иди сюда.
Он не имеет ни малейшего представления, зачем вообще подходит к ней. Зачем садится на кровать рядом с ней. Нет никакого смысла в том, что она отдаёт ему приказы, а он их выполняет. Должно быть, дело в её запахе. Да, именно её запах разрывает его на части, молекула за молекулой.
— Мне придётся уйти, — говорит он ей. Но Рей, кажется, не обращает на него внимания — она просто поднимает руку, показывая ему рисунок на внутренней поверхности локтя. — Если ты этого не сделаешь.
— Это мой любимый. По крайней мере, из тех, что я вижу. — Те, которые она не видит, нарисованы у неё на спине. Боже, её спина. — Я даже не знала, что у меня здесь есть железа. Ну, — она снова пожимает плечами, и её сиськи… — Может, у меня её и не было. Может, она появилась совсем недавно. С моим телом творятся новые, странные вещи. Это странно — быть омегой.
— Я не могу оставаться здесь с тобой, — повторяет он. Чуть громче шёпота. — Прости.
— Но ты выглядишь уставшим, — она берёт его лицо в ладони, и как это вообще возможно, что её пальцы такие холодные, когда щёки пылают ярким румянцем, а её запах обжигает его изнутри. — Тебе нужно прилечь, хотя бы на минутку. — она толкает его на кровать, а он дурак, он жалок, он позволяет ей уложить себя на лопатки. — Устраивайся поудобнее. Отдохни немножко. — Он… это почти оскорбительно, как быстро её голос может его успокоить. И помочь ему смириться с тем фактом, что она снимает с него рубашку. Она расстёгивает на нём джинсы и с тихой улыбкой гладит его по волосам. — Ты можешь спать, альфа. Я буду здесь, когда ты проснёшься.
Она будет там каждый день. Каждый день, когда Хакс будет просыпаться, она будет рядом с ним.
— Это не… я не воспользовался своим правом чтобы выебать тебя, Рей.
— О, я знаю, — теперь она проводит пальцами по его волосам. И это божественно. — Я знаю, что ты не собирался.
— Я серьёзно.
— Знаю. И я тоже. Иди ко мне, ты так напряжён. Может, мне стоит размять твои плечи? — Вообще-то, ей не стоит этого делать. И эта новая поза, которую она принимает — садится на него сверху, и её разукрашенная киска зависает, может, в дюйме над его боксерами…
Он не помнит, когда в последний раз у него был стояк в присутствии другого человека. Ему мучительно неловко и это просто непристойно, то, как член выпирает из нижнего белья, на хлопчатобумажной ткани образуется тёмное влажное пятно, а в железах не унимается зуд.
— Знаешь, что интересно, Бен?
Боже, её руки. Разминающие его мышцы.
— Кайло, — в который раз поправляет он её. Но это всего лишь рефлекс, он делает это на автомате.
