— Я рад за вас, — сухо сказал сеньор. — Но не могли бы вы оставить рассуждения на такие опасные темы хотя бы до того момента, когда мы пересечём границу? А ещё лучше — до собственного дома. Потому что королю Теофрении вряд ли понравится, что его поступки называют опасными и недальновидными. У вас есть лишние деньги, чтобы платить штраф, сеньора? Или лишнее время, чтобы сидеть в тюрьме? Пожертвуйте всё это на благотворительность.
— Вот о чём я и говорю, — обратилась сеньора Кордоба к подруге. — Современные мужчины выродились, превратились в скопище трусов, боящихся открыть рот, чтобы сказать правду. Боящихся сказать, что Теодоро Мурицийский проклят Двуединым, поэтому бог и не стал благословлять его брак с нашей принцессой. Уберёг бедную девочку, явил милость.
— Если вам так хочется услышать правду, — манерно протянула ещё одна сеньора, одетая и накрашенная так, что я ни за что не отнесла бы её к благородному сословию, — то от вашего противного голоса у всех уже звенит в ушах. Я не для того вываливала такие деньжищи за билет на этот дилижанс, чтобы всю дорогу выслушивать вашу чушь. Его Величество Теодоро — один из самых одарённых Двуединым на этом задрипанном континенте. Его Блистательным прозвали не просто так, уж поверьте мне. Так что заткнитесь, милочка, пока не облысели.
— Магия в дилижансах запрещена, — высокомерно заявила сеньора Кордоба, — особенно в таких, что используют магически изменённых животных.
— Ха, я прекрасно обойдусь без магии, — сеньора выразительно посмотрела на свои ногти, накрашенные ярко-алым лаком. — И волосы выпадут и шрамами обзаведётесь. Уверяю вас, милочка.
— Вот что бывает, когда пускают всякую актёрскую шваль в приличные места, — проворчала сеньора Кордоба, но так тихо проворчала, что подруга её услышала, а агрессивная сеньора — нет. Да и я услышала лишь потому, что мой обострённый Сиятельный слух остался при мне, несмотря на изменение внешности. — Разве такое было возможно при отце нынешнего короля?
После этого наконец воцарилась вожделенная тишина, хотя меня так и подмывало спросить у вульгарной особы, откуда она знает такие подробности про Теодоро. Неужели он с ней встречался? Тогда у него отвратительный вкус: сеньора была не первой молодости и аляповато одетая. Одни ногти чего стоили: длинные, самого ядовитого оттенка, казалось, они начинали светиться тем сильнее, чем темнее было в салоне дилижанса. С такими ногтями только упыриц играть. Не первой свежести.
За окном мелькали быстро сменяющие друг друга картинки. Дилижанс разогнался и явно не собирался останавливаться до самой границы. Если бы не вычурность оформления, то его можно было бы сравнить с вагоном электрички, причём не каким-то старорежимным, а самым что ни на есть современным: даже туалетный закуток был в конце салона, куда смущённо шмыгали сеньоры. Мужчины оказались более терпеливыми или более склонными ко сну. Правда, было их всего двое, но они оба уже спали или делал вид, что спят, укрывшись пледами, которые выдал всем нам один из кучеров дилижанса. Плед был мягким, тёплым и очень уютным — я бы не отказалась заиметь такой в собственное пользование.
Моё мнение разделяли не все. Так, сеньора Кордоба, которую я же про себя уже называла не иначе как «ворчащей коробкой» заявила подруге, что в следующий раз озаботится собственным пледом. А то мало ли кто им пользовался. При этих словах она выразительно посмотрела на актрису, которая умиротворённо похрапывала, откинув голову на спинку сиденья.
Насколько я поняла из разрозненных реплик, сеньоры Кордоба и Фидальо были не подругами, точнее, подругами, но по несчастью: у обеих мужья решили открыть филиал своего дела в Муриции, но в обоих случаях подготовительные работы свернулись, а близких отправили домой. В чём-то сеньора Кордоба была права: благословение Двуединый мог не отмерить не только из-за невесты, но и из-за жениха. Последнее утверждение для Теодоро было очень опасно, наверное, поэтому сразу запустили слухи о неугодности теофренийки. Конечно, ей уезжать, ему — оставаться, но за принцессу стало очень обидно.
Под неумолчное бормотание сеньоры Кордоба я всё-таки уснула и проснулась, когда уже проверяли документы на границе, со сна я даже не сразу поняла, что от меня требуется, но потом дрожащими руками вытащила подорожную и протянула сеньору пограничнику, или как он тут называется. Тот светил фонариком явно артефактного вида и двойного назначения: не только давал свет, но и проверял на подлинность печать, которая запереливалась всеми цветами радуги, стоило на неё упасть свету из артефакта. Фальшивка проверку выдержала, и мне её вернули с поклоном и словами сожаления, что такая красивая сеньорита покидает Мурицию. На словах: «Я был бы счастлив, если бы сеньорита сообщила, где я её смогу найти в Теофрении» я насторожилась, не понял ли сеньор, кто я. И пусть он был молод и довольно симпатичен, поэтому улыбку я ему вернула, но говорить ничего не стала. И подумала, что зря сняла шляпку, которая мешала спать, но зато прекрасно скрывала лицо.
