За столом зажгли свечи. Комната заколыхалась как корабль в ненастье или мозги в алкоголь. И каждый уже болтал, совершенно не слушая остальных. Моя персона выглядела здесь преступно здравомыслящей. Но попытка удалиться разбилась о стройную фигурку Наташиной подружки. Она снова выпорхнула из потемок и тут же втянула меня в состояние безнадежного флирта. Уговоров не потребовалось. Тормозов не осталось. И еще неизвестно, кто кого охмурял. Пусть там внутри и пыхтел о добродетели какой-то идиот. «Ты, конечно, хочешь поскорее выкрикнуть: «Не достоин!» – сказал я ему. – Вопрос только кто, кого и в какой момент? Отваливай давай – надоел!»
– А ты ничего, – выдохнули женские губки, – я думала, среди ученых только замороженные попадаются.
–
Хорошо хоть не отмороженные….
–
А? Да.
И мы стали как все. А все увлеклись друг дружкой. И только Андрей, вцепившись в своего уже изрядно охмелевшего математического собеседника, продолжал толковать с ним о проклятой сложности мировых систем:
– … Скользкость слов, неточность мыслей и незаконченность любого знания дают возможность при определенной сноровке построить картину бытия, которую должно отвергать, но с которой нельзя спорить. Нет, вот послушай! Я желаю (если я действительно желаю), и даже высказываю желание. Проходит время, и они осуществляются. Происходит приспособление их друг к другу. Это становится правилом моей жизни, словно я завернут в шагреневую кожу. Почему же я не должен соглашаться с Шопенгауэром?
– Самое страстное желание – жить, а ты умираешь…
Пора было уходить. И все завершилось бы по плану, если б наш новоявленный коллега не нагрузился окончательно. В стель. И обнаружилось это немного поздно, когда уходящая компания уже изрядно отгуляла от Сашкиного подъезда.
Ну, пропал человек и пропал. Может ему в другую сторону. Только с другой стороны существовала лишь путаница подворотен и глухая стена двора-колодца. Поэтому решили все же вернуться. Нашли. Наш непланово уставший соратник лежал в солидном сугробе, подгребая его под себя и шепча что-то невразумительное, но с очень нежными интонациями. Попытки поставить человека на ноги успехом не увенчались. Нести павшего товарища на руках не улыбалось никому. И Миша по-матерински нежно шарахнул его по башке. Говорят помогает.
Математик не очнулся, но Мишу запомнил. И когда мы после короткого совещания решили тащить парня волоком (не бросать же), Николай, опрометчиво занявший Мишкино место получил акцентированный хук между ног.
– Вот же ж сука, – проникновенно выдохнул Коля и полез в соседний сугроб.
Ситуация накалялась. Тащить двух бугаев сразу да еще по гололеду смог бы только трактор. Но все проблемы неожиданно решил сам отдыхающий. Наверное, поняв для себя, что мы теперь непременно его отлупим, он с ловкостью акробата на батуте выскочил из сугроба и дунул по раскатанной детской площадке.
– Держите его! – заорал Николай, но с места не двинулся.
Видимо, боги иногда прислушиваются к этому головорезу, поскольку по ходу пьесы из-под скамейки возникла местная собачонка и с перепугу рванула не в ту сторону. Когда пути зверя и бегуна пересеклись, тот сделал вынужденный пируэт и застыл в мечтательной позе, зацепившись за багажник проезжавших мимо «Жигулей».
– Вот дает, – простонал Коля и вылез из засады.
Перепуганный жигулист затормозил с визгом. Он выпрыгнул из машины, издавая нечто среднее между клекотом и шипеньем и явно собираясь свершить правосудие судом линча. И немедленно. Тут обнаружились мы, и водитель вынужденно сбавил обороты.
– Дядя, простите его – он нечаянно. – Авторитетность Андрея сомнению не подверглась.
– Подвезите парнишку, – подключился Михаил.
– У него и деньги есть! – Наш командир обрадовался возможности бортонуть членовредителя. – И ехать всего три остановки.
– Трамвайных. – Серьезно добавил я – для убедительности.
– Черт с вами! – мужик проникся ситуацией, – Грузите багаж.
И мы втиснули внутрь снова обмякшего математика и дружно смотрели вслед, якобы запоминая номер…
– Откуда ты знаешь, что только три остановки? – спросил я Николая, когда машина отчалила.
– Дальше бы не повез. Как пить дать! – И мы пошли считать фонари на ночных улицах.
Следующие несколько недель напоминали игру в крестики – нолики. Дни то перечеркивались набором проблем и действий, то зияли тянущей пустотой. Наша компания за все это время собралась лишь однажды. Инициатором оказался Николай. Он уже около года как перевелся из округа в штат одной из Военных Академий. И та (милитаристская же контора!) имела отличную базу на Карельском перешейке со спорткомплексом, двумя банями, озером по соседству и даже конюшней.
Добирались на казенном «УАЗике» – жестковато, зато надежно. Полная комплектность к тому же. Доехали, короче. И для начала решили размяться. Николай, как положено, гарцевал на ухоженном ахалтыкинце. Остальные, поглядев на Сашку, который выглядел куль-кулем даже на самой смирной тамошней кобыле, решили ограничиться лыжами. Сашка поездил минут десять, задницу себе отшиб и к нам присоединился.
