Без аппетита и удовольствия сжевал бутерброд, запив сладким чаем, принял душ и завалился на кровать. Тело требовало отдыха, а вот мозг лихорадочно пытался думать. Только вот думай – не думай, все равно будущее покрыто мраком. Кто будет новым завкафом? Что делать с Жанной Ивановной? Что, в конце концов, будет с защитой? На эти вопросы ответа не было. Так или иначе, время покажет, только скорее всего следует ждать перемен, а вот насколько они будут глобальными… Посмотрим.
Сна не было ни в одном глазу. Хотелось как-то успокоиться, отключиться, для этого было бы хорошо принять на грудь пару рюмок коньяка или простой вульгарной водочки. Холодненькой, под малосольный огурчик, что совершенно случайно остался в банке. Только вот слово, когда-то данное себе, не позволяло. Нет, я не был ни алкоголиком, ни запойным пьяницей, но спиртное действовало на меня совершенно определенным образом, срывая тормоза. Однажды я уже испортил жизнь и себе и другим людям, повторять прошлые ошибки желания не было. Хотелось с кем-то поделиться, поговорить… Только один человек может выслушать, понять и с усталым вздохом погладить по голове, что бы я ни натворил. Папа. Теплая пластмасса телефонной трубки удобно легла в ладонь, указательный палец привычно нажал кнопку быстрого вызова.
- Ал-ло, - как всегда отрывисто отозвался отец на той стороне эфира после четвертого гудка.
- Папа, можно я приеду? – голос против воли прозвучал жалобно.
- Что-то случилось? – спросил отец с неподдельной тревогой.
- Да. Нет. Не знаю, - дал я исчерпывающий ответ. – Так можно приехать?
- Как будто тебе кто-то запрещает! - пробурчала в ответ телефонная трубка, и в ухе раздались короткие гудки.
На лицо сама собой наползла теплая улыбка – все-таки папа у меня мировой мужик. В принципе, он был бы рад, реши я все-таки жить с ним, но режим конспирации, выбранный мной самим, не позволял такой вольности. Да, тогда три года назад я сильно лажанулся, и моя персона стала «нон грата» в мгновение ока, хотя казалось бы: Москва город большой. Это просто иллюзия, и она развеялась очень быстро. Средства массовой информации страшная сила! Дядя мигом открестился от меня; порыпавшись пару месяцев в поисках работы, я понял, что все, ничего приличного не светит, а без денег, без жилья и без перспектив делать в столице нечего, поэтому и пришлось вернуться в родной Город.
Ехал и думал, трясясь в плацкартном вагоне, что отец по голове не погладит и слова доброго не скажет, я бы и сам себе не сказал. Так тогда тошно было, что казалось, любое наказание принял бы с радостью, только вот никто меня таким образом от чувства вины избавлять не собирался.
- Ну что ж, сынок, думаю, что ты сам все понял, - только и сказал мне отец. – Надо жить дальше. Гоша, я бы с радостью поделился своим жизненным опытом, но к, сожалению, он не передается ни по наследству, ни воздушно-капельным путем. Так что, дорогой мой человек, совершая ошибки и делая выводы, ты учишься избегать их в дальнейшем, а я только и могу, что советом помочь, если спросишь, да посочувствовать.
Мы много говорили тогда, но ни слова осуждения от него я не услышал. Понял, поддержал и простил. Даже согласился с моим решением фамилию сменить. Тогда оно казалось логичным и правильным, только вот фишка в том, что поменяв кучу документов вроде паспорта, водительского удостоверения, медицинского полиса и ИНН, я остался при своем дипломе, и был он действительным при предъявлении бумаги о смене фамилии, да и в трудовой старую, оказывается, просто зачеркивают. Одна радость – в отделе кадров нашего Городского Университета работала старая знакомая отца. Она и помогла устроиться на Кафедру электроники и электротехники, где заведующим был в свою очередь ее хороший друг, который особо и не вдавался в тонкости моей личной жизни – преподавателей как всегда не хватало.
Мне тогда крупно повезло. Несмотря на отсутствие опыта в преподавании – работал я переводчиком, хоть и имел техническое образование, делая ставку именно на знание языка – взяли сначала ассистентом, затем повысили до преподавателя. Хотя на зарплате это сильно не отразилось.
Загнал видавшую виды девятку загадочного цвета «мираж» на участок и пошел к дому – окна кухни ярко светились, выдавая место дислокации родителя.
- Гоша, твою мать, - воскликнул отец, когда я появился перед ним как черт из табакерки. – Заикой сделаешь!
- Я думал, ты слышал, машинка не самая тихая, - пожал я плечами и взял румяное яблоко из корзинки на столе.
- Зачитался, - пояснил папа, показывая глазами на стопку документов на столе. – И вообще, не понимаю, зачем себя так уродовать? Внешний вид откровенно идиотский, извини за грубость.
- Да ладно, ты это каждый раз говоришь, - я ухмыльнулся и стянул с головы светло-каштановый парик, дорогой, между прочим, из натуральных волос и сделанный на заказ. – Поэтому повторять свои резоны не буду ввиду неоднократного их озвучивания.
- Господи, - отец поднял глаза к небу, - ты и выражаться стал как…
- Полный придурок? – заржал я.
