Многое было известно о русских, кроме одного — кто и когда их остановит? Обер-лейтенант считал, что это сделает он. Песок должен оказаться золотым.
Машина въехала в огромный куб ангара, и обер-лейтенант увидел тех, с кем ему предстояло отправляться на операцию по спасению Германии. Часть была в советской военной форме, но большинство было одето на манер польских боевиков, у которых только оружие выдавало причастность к воинскому формированию, и стоило бросить или спрятать автомат, как носивший его мог раствориться в толпе горожан, беженцев и выдавать себя за мирного обывателя. Очень многих Розе видел впервые, но это мало беспокоило его, зная важность задачи, отдел спецформирований укомплектовал роту людьми, взятыми из армейской разведки и диверсионно-разведывательных школ. Заместителями обер-лейтенанта назначались люфтшуцфюрер люфтабвера Штросмайер и участвовавший в похищении дуче в группе Скорцени гауптшарфюрер Эрдманн. Несмотря на то, что у Штросмайера был чин, соответствующий лейтенанту люфтваффе, а эсэсовец был унтер-офицером и приравнивался к армейскому штабсфельдфебелю, в штабе генерала Штудента настоятельно рекомендовали обер-лейтенанту назначить старшим из них Эрдманна — службу безопасности, которую представлял гауптшарфюрер — выпускник школы СС, после июля побаивались, и Розе это знал, молчаливо согласившись на этот вариант.
Эрдманн построил роту. Командиры групп, выходя из строя, получали пакеты с приказами, где подробно было расписано, чем и как будет заниматься группа после приземления. «Взрыв мостов через Варту» — Штросмайер. Служака, ветеран, особых звезд не хватал, знает польский, потому что родился в Померании, и русский — последнее время специализировался на радиоперехватах русских летчиков и щеголяет русской матерщиной даже в служебных разговорах. Одетый в цивильное начальник группы — только что закончивший школу, но в нее попал, имея за спиной две заброски в польские коммунистические партизанские группы. Теперь — «командир партизанского отряда». Район действия — Лодзь, задача: «Уничтожение всех наливных емкостей, подвижного состава и складов нефтепродуктов».
Две одинаковые радиогруппы с кварцами на русские частоты. «Указывать по радио ложные очаги сопротивления на удалении двадцати-тридцати километров от основных танковых сил русских, передавать в эфир о мнимых выходах крупных немецких сил в тыл и на фланги танковой группировки, двигаясь параллельно им».
Восемь групп террора. «Нападения на офицеров связи и управления войсками в городах и населенных пунктах, расположенных по автострадам Варшава — Познань и Лодзь — Познань». Почти все обучены снайперской стрельбе, одеты в форму войск Красной Армии. Пятеро — кавалеры золотых значков рукопашного боя.
Спецгруппа. «Расстрелы местного населения и военнопленных в концлагерях с использованием формы одежды противника и лозунгов польских прокоммунистических групп. Район действия — левобережье Варты с центрами Коло, Хелмно, Конин». Командир группы — гауптшарфюрер СС Эрдманн. Форма советского старшего лейтенанта танковых войск и наспех сработанная легенда — с русским у боевого заместителя плохо, и поэтому он по документам уроженец литовского городка Паневежис.
— Даю на сборы сорок минут! — закончил обер-лейтенант и пошел переодеваться сам.
В назначенное время четыре транспортных «юнкерса» взлетели и взяли курс на восток — выброску требовалось производить в самом начале темного времени суток. В иллюминаторах внизу медленно удалялась белая полоса замерзшей Шпрее и серые кварталы столицы. Потом земля потерялась за облаками, и плотная облачность поглотила машины.
«Нахт унд небель» — «Мрак и туман», — хорошее название для мемуаров», — подумал Розе, считая, что вершит судьбу рейха.
— Значит, они на танках, а мы — на санках, — подытожил полученный приказ сниматься и догонять ушедшие вперед части дивизии ездовой медсанбата Никитич. — Ну ничего, дело обыкновенное, куда нитка, туда и иголка. — И медсанбат восемьдесят второй двинулся на Лодзь.
