Отпустить эсэсовца, подменив его на дежурстве, ничего не стоило, но, с другой стороны, время собственного сидения за столом рядом с телефоном, пулеметом и наедине с бутылкой почти удваивалось, и Розе не собирался поддаваться на уговоры, чтоб в итоге не оказаться надутым. «Вот не повезло с этим пьяным балбесом. Если привяжется, то придется дать себя уговорить», — прикинул про себя обер-лейтенант, но быть бычком на веревочке не хотелось. Но потом забавная мысль пришла относительно везения. «А почему, собственно, не повезло? Элементы невезения с тех пор, как проехал на машине фельдмаршала, были, но можно ли назвать все, что случилось со мной, фатальным невезением? Я жив, гарнизону форта за первые бои уже выданы награды, майор Шрез говорил, что бригаденфюрер спрашивал обо мне, и майор дал мне хорошую аттестацию, и в следующий раз в списки награжденных мне путь свободен, и потом, я — фальширмягер, боевой офицер, а не тюремщик вроде Грегора, и в боевой обстановке повышения не заставят себя ждать. А что касается везения, то его можно проверить немедленно, сейчас».
— Грегор, вы верите в провидение?
— Я верю только фюреру.
— По вспомни, что фюрер сказал после двадцатого июля: «Провидению было угодно, чтобы я оставался во главе Германии».
— Он абсолютно прав. Ты убедил меня. Я — солдат СС, тоже верю в провидение.
— Предлагаю жребий. У тебя есть монета?
— Найдется.
— Давай бросим, и тот, кто угадает, свободен на все дежурство, а проигравший, остается бессменным до конца суток. Идет?
— Согласен! — На лице Грегора был написан азарт, но обер-лейтенант в игре на проверку собственного везения решил, что условия следовало бы ужесточить.
— Это еще не все, — уточнил Розе. — Проигравшего приковываем кандалами к тумбе пулемета, а выигравший заберет ключ с собой, чем будет гарантировано, что боевой пост не будет оставлен, а побежденный из злопыхательства или по каким иным побуждениям не подставит счастливца под военно-полевой суд.
— Я все равно выиграю! — заорал эсэсман. — Мой орел! Я первый загадал!
— Это как дуэль. Я выставил условия, а ты выбрал оружие, Грегор.
— СС всегда выигрывает! Готовь кандалы своего размера! Бросаю!
Алюминиевая десятипфенниговая монета описала дугу в воздухе и звякнула по бетону пола. Офицеры бросились к ней.
— Решка, — упавшим голосом произнес унтерштурмфюрер. — Подбирай кандалы на меня. СС умеет держать слово, но, вот увидишь, в следующий раз я придумаю шутку получше твоей.
Через четверть часа Розе был в кинотеатре цитадели. Ключ от цепи, на которой, как пес, теперь сидел Грегор около телефона, пулемета и подрывного рубильника подземного хода в форт «Викинг» находился в кармане мундира обер-лейтенанта.
«Все-таки мне везет!» — думалось ему, и Розе окончательно выбросил из головы призрак машины Роммеля, потому что эта примета его не касалась. Он имел основания считать так, потому что все было разыграно с судьбой по-джентльменски и без подтасовки.
В кинотеатре шел свежий боевик, сработанный на киностудии министерства пропаганды. На экране зеленый парнишка в паре с дедом, одноруким инвалидом первой мировой войны, вступают в фольксштурм и, случайно попав на Восточный фронт, разбивают в пух и прах танковую колонну русских. Два идиота в три руки готовили свой новый подвиг, но обер-лейтенанту эта откровенная чепуха через полчаса надоела, и он выбрался из зала, где сидели только нуждавшиеся в темноте парочки из офицеров и здоровых немецких девушек из молодежной вспомогательной службы.
Зато в казино по талонам давали вполне приличное пиво и работал кегельбан. Над кегельными шторками в конце дорожек висел лозунг: «Один народ! Один рейх! Один фюрер!» Кегли падали, как солдаты. Розе взял кружку темного карамельного пива и присел неподалеку от стойки за столик, где было свободное место.
«Так воевать можно. Пока мы в цитадели — мы в безопасности, и это намного лучше, чем прозябать на должности коменданта лагеря или сломя голову бегать от русских танков по зимним дорогам. Идущие плохо дела обязательно когда-нибудь должны повернуть к лучшему».
Обер-лейтенант оглядел стены бункера, потом потрогал бетон рукой и ощутил слабые-слабые подрагивания массивной стены — наверху русские начали бомбежку или обстрел, но ему и всем остальным сидящим в казино это ничем не грозило.
О том, что командир полка убит, майор Беляев узнал от клепиковского адъютанта, вынесшего обгорелое тело подполковника прямо к подвалу напротив трансформаторной будки, за которой шел пустырь, обстреливаемый из форта. У адъютанта было красное обожженное лицо без бровей и ресниц, но он честь по чести доложил майору о гибели Клепикова и отдал полевую сумку.
— Все здесь, товарищ майор. Документы, награды, оружие.
