Вечерами я неизменно приходила в комнату, где лежала наша невольная пленница. Состояние воспитанницы Арвита оставалось неизменным – она словно остановилась у последней роковой черты, замерла в стазисе, потерявшись между жизнью и смертью. Внешне девушка выглядела так же, как в тот день, когда мы попали сюда, но я остро ощущала, чувствовала всем своим существом, как, капля за каплей, ее покидает энергия, и видела – теперь я умела это делать – как меркнет свет чужой души.
Я садилась возле кровати, смотрела на бледное, изможденное лицо, на впавшие щеки и темные круги под глазами и размышляла, размышляла, размышляла…
Об Эоноре, о Вионне, о моих поступках, связавших их судьбы, и о том, что же мне теперь со всем этим делать.
Где-то очень далеко отсюда, в золотом дворце Соот Мирна жила маленькая женщина с прекрасными пепельными волосами и бездонными глазами, которые только недавно перестали быть абсолютно, беспросветно пустыми. Благодаря эликсиру, который я выпросила у Матери-настоятельницы, ей стало лучше, и у нее наверняка появилась надежда, что все еще сложится хорошо. Но действие микстуры подходило к концу, потом состояние наиды императора резко ухудшится, а значит, надо что-то решать. И не кому-нибудь, а мне.
Я брала полотенце, вытирала бисеринки пота на лбу Эоноры и думала о том, что именно из-за меня она оказалась здесь в таком плачевном состоянии.
– Нельзя воспользоваться чужой дорогой к Сердцу Ночи, Катя. У каждой жрицы она своя, – звучал в памяти голос Верховной. – Но можно позвать сестру с собой. Разрешив ей пройти по твоим следам, ты взяла на себя полную ответственность за ее дальнейшую судьбу.
– Но я ничего такого не делала…
– Уверена? Страж никогда не ошибается. Если он пропустил недостойную, то только потому, что этого захотела ты.
И я вновь и вновь прокручивала перед внутренним взором ту последнюю сцену на перевале Онтир…
– Теперь тебе решать ее судьбу, – голос Верховной строг и печален.
– Что же мне делать, Великая?
– Ты знаешь, дитя, – легкая улыбка на миг смягчила суровость слов, – ты знаешь. Осталось лишь выбрать…
А по ночам, ложась в постель и закрывая глаза, я отчаянно пыталась «докричаться» до Саварда, вызвать его в свой сон. Но все было тщетно. Сначала возникали какие-то неясные картинки, мелькало встревоженное лицо сиятельного, долетали обрывки фраз, слов, но потом все исчезало.
– Ритуал, Катя… Все после ритуала…
Я так ждала предстоящей церемонии… Училась, ела, отдыхала, спала, общалась с друзьями, наставниками, богиней и все время ждала.
Наконец назначенный день настал.
– Кэти, – я уже собиралась шагнуть в переход, когда меня неожиданно остановил Теомер, – ты уверена, что готова?
– Не уверена… – закусила губу и покосилась на призывно распахнутый портал, ведущий к святилищу Сэйти Аэрэ. – Как-никак это мой первый в жизни ритуал, да еще и магический. Страшно…
Криво усмехнулась, надеясь вызвать хотя бы тень ответной улыбки, но не преуспела. Тео продолжал смотреть хмуро, испытующе, даже сурово. Мы уже научились в обыденной жизни закрывать друг от друга собственные переживания, но тут и эмпатом не надо быть, чтобы понять – собеседник волнуется. Не за себя – за меня.
– Отложим, – наконец решительно произнес Борг, и я услышала, как он мысленно позвал: «Венн…»
– Нет, – торопливо поймала наследника за рукав, – не надо. Через неделю, месяц, год – сомнения все равно останутся. Куда же без них? Главное не это, а то, что вы со мной, ты и Вольпен. Я чувствую вашу поддержку, знаю, что, если понадобится, всегда поможете – мгновенно, без лишних вопросов, и становится легче.
Теомер перехватил мою руку. Его ладонь казалась горячей, сухой и чуть заметно подрагивала.
– Я всегда рядом, Кэти. – Он бережно сжал мои пальцы, повторил настойчиво: – Всегда.
– Спасибо. – Мягко освободилась, отступила на шаг. – Мы ведь круг… почти семья.
– Семья… – отозвался он тоскливым эхом и отвернулся, пряча лицо.
