Через час Татьяна Осипова была вынесена из здания больничного корпуса на руках, отчего была тиха и немного удивлена. Как было ей легко и удобно, как приятно щекотал нос аромат сандалового дерева, и как уверенно обнимали её мужские руки, будто имели на это право. Хотя Таня готова была эти права вручить лично, но мама всегда говорила, что негоже девушке делать первый шаг и бежать впереди паровоза. Но если этот «паровоз» будет ещё думать о чём-то и что-то себе придумывать, ей всё-таки придётся брать власть в свои руки. Шутки шутками, а ей уже двадцать два! Так хочется чего-то своего, личного, родного… любимого…
А Павел обнимал желанную женщину и тоже строил планы. Пока только на окончание этого года и праздничные дни. А там уж он её никуда не отпустит! За ней глаз да глаз нужен, а зима долгая, гололедица опять же. И с Борисом Николаевичем надо это дело перетереть, с будущей тёщей познакомиться… С тёщей? Павел хмыкнул, обогнул машину и сел за руль.
— Таня, начинай слушаться прямо сейчас! Шею шарфом укутай, а ногу вот сюда. Я кресло назад отодвину, а ты ногу чуть вверх подними, чтобы отёков не было. И прекрати бурчать! Я всё прекрасно слышу.
Он завёл мотор и повернул голову к своей прекрасной пассажирке. Попалась! Теперь она от него никуда не денется!
***
Никита закрыл крышку ноутбука и потёр уставшие глаза. Слишком много навалилось на него к концу года. И дела компании, и личные дела. Хотя назвать то, что происходило в его жизни, делами как-то и не получалось. С одной стороны, это какие-то тихие радости, но с другой…
…Сегодня Инга ездила в детсад, куда ходила Эрика, чтобы решить вопрос о переводе. Недалеко от его дома, каких-то минут двадцать на машине, в посёлке был свой детский сад. Прозоров сам ездил туда, переговорил с заведующей, и его заверили, что Эрика Горелова, пока Горелова, как он надеялся, может быть записана в среднюю группу. Но для этого нужны её медицинская карта и заявление матери. И он решил, что сама Инга сможет поехать с водителем и всё забрать. Но к обеду, когда Григорий отзвонился и ждал её, Никита вдруг неожиданно для себя сорвался и вскоре въехал в старый двор. Дурак! Надо было сразу выяснить, что детский сад находился в соседнем дворе от бывшего места её проживания.
Когда он появился из-за угла, его слуха коснулся скрипучий женский голос:
— Видала, ЗинаидАлексевна, какая стала? Мужа в застенки, а сама на крутых машинах разъезжает. Тьфу, негодница!
Никита подошёл ближе и через невысокий металлический заборчик посмотрел на пустынную территорию с качелями, деревянными домиками и горками. Сегодня было довольно морозно, вряд ли детей выведут гулять.
— Ну а что ей делать? Только и остаётся, МарьВасильна, что искать мужиков. Сама-то ноль без Димитрия.
Прозоров повернулся и внимательно посмотрел на сидящих на лавочке женщин. Он покачал головой — сколько ж таких «камер наблюдения» в каждом дворе? И оделись по-зимнему, видимо надолго засели в засаде.
— Извините, не подскажете — нельзя ли здесь квартиру снять? — Никита подошёл ближе и с улыбкой посмотрел на сплетниц. — Мне, наверное, по ошибке указали на этот дом. Я звоню, звоню, а там пусто.
— А ты в какую квартиру звонил?
— В сороковую, что на четвёртом этаже.
Женщины поджали губы и быстро переглянулись.
— Не живёт там пока никто, хозяев нет.
— Да? Жаль, мне двор ваш очень понравился. А когда они появятся, хозяева-то?
— Ах, кабы знать. Хозяйка-то вон, в садике сейчас, только, видать, не до квартиры ей. На такой машине приехала!
Никита обернулся и увидел Григория, что стоял рядом с автомобилем и крутил ключи на пальце.
— Да, хорошая машина. Сразу видно, что хозяйка хорошо зарабатывает.
Женщины опять переглянулись и одновременно хмыкнули.
— Зарабатывает, как же! Всю дорогу её Димочка на себе тянул, а она, неблагодарная, хоть словом бы с кем обмолвилась! Проскочит по двору, что та кошка, и молчит. И девчонку свою приучила «драсти» и всё.
— Так работает, наверное, устаёт.
— Да прям, устаёт! Как сыр в масле каталась, Димочка вон на ночную работу устроился, всё ей мало, всё мало! Сама целыми днями где-то свой зад просиживала, а он и ребёнка к соседке устраивал, и в магазины, и на работу. А сейчас его арестовали, а она ходит тут, хвостом крутит. Самой уже неделю как не видно, дома не появляется, значит, у любовника! И давно она Димитрия обманывает, потому как сразу исчезла, сразу! Видать, только и ждала, а может, сама и навела, и обвинила!
— В чём? — Никита нахмурил брови и уставился на говорливую даму.
— Да кто его знает? Говорят, что она что-то на своей работе проворачивала, а на мужа всё свалила. А ведь она ему по гроб жизни благодарна должна быть. Без рода, без племени, приезжая, ребёночка нагуляла, а он не посмотрел — в жёны взял! Ну, понятно, сердился иногда, ну так у всех бывает — заслужила если, получи. Он на многое жаловался, совета спрашивал.
