- Все порядке, - заверяю соседку. И даже лично нажимаю на кнопку лифта. – Вот освободился из мест заключения, - рассказываю, не скрывая насмешки. – Решил к Гелечке заскочить. Так сказать после целибата…
- Я следила за вашим делом, - порывисто кладет ладонь на мое предплечье старуха. – Мне кажется, вас оклеветали. Но вы же разберетесь. Правда?
- Несомненно, - роняю коротко и поворачиваюсь к бывшей жене. – В квартиру. Быстро. У меня мало времени.
- Что ты от меня хочешь?! – кричит она, оказавшись в гостиной. Смотрит на меня зло. Ненавидит. Вот только за что?
- Ты от меня аборты делала. Я хочу знать причину.
- А ты не в курсе? – всплескивает руками она. – Да ты первым мне должен был сказать! Ты! А не чужие люди! Ненавижу тебя за это! Хотел, чтобы я инвалида родила? Зачем?
- Погоди, Геля. Погоди, - поднимаю руки в знак примирения. – Давай поговорим спокойно. Я ничего не понимаю.
- Ты прикалываешься? – в глазах бывшей плещутся слезы, в голосе слышится неприкрытое отчаяние. Но меня ее чувства совершенно не трогают.
- Хочу разобраться, - призываю на помощь всю свою выдержку. - Садись. Давай поговорим спокойно.
- О чем говорить? - фыркает Ангелина. Театрально отворачивается к окну. Я все эти фокусы знаю и давно уже перестал реагировать.
Слава Богу, Ирочка моя другая. Искренняя и добрая девочка. Манерно губы не дует, истерики не закатывает.
«Просто настаивает на своем, а ты прогибаешься», - усмехаюсь мысленно. Но если честно, Ирке все можно. Такая она у меня классная.
- Послушай меня, Ангелина, - по-хозяйски усаживаюсь в кресло. И очень надеюсь, что этот разговор с бывшей у нас последний. Умерла, так умерла, как говорится.
- Что ты от меня хочешь? Что? – кричит она. – Все нервы вытрепал! Врал все эти годы! Спасибо, люди добрые надоумили…
- И кто же? – абсолютно спокойно смотрю на подрагивающие плечи.
- Ты издеваешься? – поворачивается она ко мне. – Какого вообще приперся ко мне? Дались тебе эти аборты, Стеф! Подумаешь!
«Стеф, падла!» - как же коробит.
Внутри передергивает от гнева и бессилия. Хочется подскочить и всечь. Но во-первых, я никогда не бил и не бью женщин. И считаю гнусью любого, кто поднимет руку на слабый пол. Физически любой мужик сильнее. И нечего это превосходство на бабе показывать, какой бы сукой она не была.
А во-вторых, в случае с Ангелиной ничего не поможет. Она тупая как пробка. И как я только с ней жил? Вырванные годы, блин.
- А кто эти добрые люди, Гель? – спрашиваю устало. Мажу взглядом по циферблату брайтлингов. Через час с небольшим уже Ира очнется. Надо поторапливаться. Вот только Ангелина быстро не сдастся. Актриса погорелого театра, твою мать.
Прислонившись к косяку, понимающе усмехается Сохатый. Его люди и моя охрана толкутся в прихожей и на кухне.
- Я задал тебе вопрос, - напоминаю холодно.
- Ну и что? – заламывает руки она. Я не обязана тебе отвечать, Криницкий! Думаешь, отсидел, тебе все можно? Да я… У меня есть защита. Тебе покажут небо в алмазах…
- Если успеешь пожаловаться, - лениво откликается от двери Сохатый. – А то вывезем тебя, Ангелина, в лесок, заставим копать…
- Нет! Нет! Пожалуйста, нет! – вопит она как потерпевшая. Опускаю голову, стараясь спрятать улыбку. Лихо Петя ее взял на испуг. Даже не пригрозил особо.
Вывезти в лесок… заставить копать… Но Ангелина мысленно продолжила избитую логическую цепочку. Сериалов насмотрелась, что ли?
- Сядь, пожалуйста, - прошу, напрочь игнорируя давнюю примету. Сядь. Присаживайся. Какая на фиг разница! Кому на роду написано, тот и сядет, несмотря на дурацкие поговорки.
- Стеф, - растерянно смотрит на меня Ангелина. – Что происходит? – хлопает нарощенными ресницами, будто видит меня впервые.
- Я пытаюсь просто поговорить с тобой, Геля, - развожу руками. – Отвечаешь искренне на все вопросы, и я от тебя отстаю. Навсегда.
- Точно? – смотрит недоверчиво. А потом начинает рыдать.
- Прекрати, - снова от двери басит Сохатый. – Иначе сейчас к реке вывезу и в прорубь окуну, - рычит он. Но скорее усмехается, чем угрожает.
- Стеф, почему ты позволяешь… - жалостливо всхлипывает Ангелина.
Интересный вопрос!
«Да потому, что ты никто». – хочется крикнуть в голос. Хотя нет, я ошибаюсь. Эта женщина по собственной дурости убила моих троих детей. И я докопаюсь до истины. Узнаю, кто ее надоумил.
- Петя шутит, - передергиваю плечами. Сплетаю пальцы, стараясь сохранить спокойствие и не наорать. Гелька - заполошная дура. Жаль, я это понял под конец совместной жизни. Голос повышать нельзя. Нужно двигаться спокойно. Поставить пару ловушек. И она попадется обязательно.
«Вот интересно, - думаю, сжав до боли челюсти – С Ирой у меня таких проблем не возникает. У нас с ней даже мысли сходятся», - губы сами растягиваются в улыбке.
- Ты надо мной насмехаешься, - делает дурацкий вывод Ангелина. – Что лыбишься, Криницкий? Думаешь, найдешь кого-то лучше меня?
- Да я и не ищу особо, - цежу нехотя.
Такую как Ангелина мне точно не надо. И никого не надо кроме Иры.
