- Да, завтра. Сегодня, - смотрю на часы, подаренные мне Степой, - великий офтальмолог вынесет вердикт и все. На выписку!
- Хорошо бы, - вздыхает Степан. – Дома уже будете под охраной. Неспокойно мне.
- На нас еще нападут? – вскидываюсь, не скрывая ужаса.
- Нет, ты чего? - успокаивающе целует меня муж. – Веронику и Жанну взяли. Они дают показания. Пока следствие сходится в одном. Мстили твоему отцу, а меня хотели убрать и получить доступ к деньгам корпорации. Артамона Жанка технично из игры вывела. Твой брат уже всю цепочку раскрутил. Крутой мужик! Искренне восхищаюсь.
Выдыхаю, думая о Боре. Он всегда плечо подставит. Видимо накопал что-то. И если за рулем была Жанна и она специально сбила человека, то Артамонов точно не должен отбывать срок. Степа прав. Побеждает справедливость.
- Завтра уже домой, - оглядывая унылый холл, словно мантру повторяет Степан.
Вместе с ним проходим в детское отделение. Колю сюда перевели сразу как набрал вес. Мы с сыном пока остаемся в больнице, а наш папа приезжает утром, проводит с нами весь день и только вечером уезжает домой. Потом работает допоздна. На обезболе держится и на морально-волевых. Многое нужно наверстать и многих заменить. Слишком сильно проросли Жанкины метастазы в компанию.
- Ты моя жена, - целует мои пальцы Криницкий в лифте. Наши пальцы сплетаются. Два кольца соприкасаются ободками. Два самых обычных колечка, купленных в первом попавшемся магазине по пути к ЗАГСу.
Естественно, дома в сейфе лежат мои кольца, подаренные Степой на помолвку и богатое обручальное, усыпанное бриллиантами. Но мне милее этот ободок. Простой и незатейливый. Именно его мне сегодня надел на палец Криницкий. И именно оно считается моим обручальным.
Отпустив няньку, прислушиваюсь к дыханию сына. Спит наш зайчик, раскинув ножки и ручки, и мне кажется, красивее ребенка нет на свете.
- Ир, иди сюда, - зовет меня Степан из гостиной. Забирает из рук охраны пакет из нашего ресторана. Неторопливо достает боксы с едой, одноразовые стаканчики и пластмассовые приборы. – Еду уже привезли. Праздничный ужин прошу считать открытым. Сколько у нас времени?
- С полчаса, - заглядываю к Степану. Люкс в детском отделении больше похож на двустворчатый шкаф. Две маленькие комнатки, разделенные тонкой перегородкой. Но благодаря им, наша семья с первого дня вместе.
- Прошу! - неторопливо выставляет на стол боксы с едой, расставляет одноразовые стаканчики, раскладывает пластмассовые приборы. – Немного не так я представлял нашу свадьбу, - вздыхает Степа. – Но главное, будет что вспомнить.
- Мы еще никому не сказали, - улыбаюсь заговорщицки. Сажусь на низенький диванчик и во все глаза смотрю на мужа. – Надо бы папе позвонить и Борьке.
- Твой брат в отпуске, а отец в командировке, - хмурясь напоминает муж.
- Зря он с Марусей поссорился, - вздыхаю я. – Она мне очень помогла…
- А тесть считает, что если б ты была без оружия, то я бы остался тебя охранять и не помчал бы вниз как дурак.
- Цепная реакция, - обхватываю себя руками и складываюсь пополам. – Маруся не виновата.
- Он был категорически против, а она не посчиталась с его мнением. Помирятся потом, - отмахивается Криницкий.
- Хорошо бы, - замечаю уныло. – Но пока он настроен непримиримо. Вот в командировку умотал в Реджистан. Не понимает, что ему одному плохо будет.
- Еще женится. По любви, - заверяет меня Криницкий.
- Так только в сказках бывает, - не верю я.
- Давай поспорим, - азартно предлагает муж и тут же отвлекается на айфон, валяющийся на столе.
Читает внимательно. Морщит лоб. А потом улыбается довольно.
- Ну что? Все! Мы победили, девочка моя. Никуда ехать не надо. С Артамона снимают все обвинения. Нашлись свидетели, которые опознали Жанну и дали показания, что в тачке она была одна и умышленно наехала на человека.
- А Вероника? – спрашиваю глухо. Ужас измены давно сменился глухой болью. Саднящей и раздражающей.
- Младшая сестра нашей Жанны. До сих пор не могу поверить, что мы с тобой прошли по тонкой нитке и даже не подозревали, что нам уготовили, - вздыхает Степан и садится рядом. Почти вплотную
- Любовь спасла, - обнимаю его.
- Это точно, - притягивает меня к себе и тихо шепчет. – Горько…
Мы целуемся, ужинаем и снова не может оторваться друг от друга.
- Я не понимаю, Степа, - устроившись в кольце сильных рук мужа, снова возвращаюсь к больной теме. – Жанна, выйдя замуж за твоего Геныча, жила хорошо, богато. Ей бы бога благодарить. А она…Что еще было нужно? Не понимаю! Зачем эта вендетта? И Веронике зачем? Она же биологических родителей в глаза не видела. Сколько ей было?
