Это глупые дочки советников вечно жалуются то на недомогание, то на выскочивший прыщик, то на обгоревший нос. Понятное дело, таким неженкам с проклятием не соперничать. Я же хвасталась отменным здоровьем, готовыми на все ухажерами, любящими родителями и круглосуточной охраной, а глупости вроде кругов под глазами на утро после бала не могли поколебать мою уверенность в себе. Я была совершенством и не имела причин сомневаться в этом. Вернее, эти причины казались столь пустяковыми, что принимать их во внимание означало признать собственную глупость.
День моего восемнадцатилетия приближался, однако никто во дворце не выказывал ни малейшей тревоги. Разве что выжившая из ума нянька порой бросала странные взгляды, но у меня были занятия поважнее, чем разговоры со старухой. Портные, ювелиры, сапожники… Я собиралась объявить всему миру о том, что готова его покорить.
Мое платье сверкало золотом в ярких солнечных лучах, изящную прическу венчал цветок из бриллиантов, на шее переливалось рубиновое колье… Я чувствовала себя жар-птицей, снизошедшей к воробьям, и косые взгляды знатных невест, гордо выставивших напоказ одно-два простеньких украшений, лишь подливали масла в огонь моего тщеславия.
Весело пиликали скрипки, стучали каблуки по дубовому полу, отовсюду лился радостный смех… А затем словно тучи сгустилась над дворцом, хоть солнце продолжало светить, и танцующие пары кружились, как прежде, не замечая ничего и никого вокруг.
Она пришла. Высушенная временем старуха, которую не воспринимали всерьез, не забыла о своем обещании. Она подолгу бродила вокруг дворца, высматривая меня, поэтому сомневаться не приходилось: Мерея действительно каким-то чудом проскользнула сюда.
«Почему охрана ее впустила?» – недоумевала я, спеша подойти ближе, и, подражая отцу, выразить презрение к ее угрозам.
– Что ты забыла на чужом празднике, старая карга? – моя речь была громкой и четкой, рассчитанной на зрителей. – Тебя не звали, так убирайся прочь! – Почему-то казалось, что хоть кто-то из стражников поспешит вытолкать ее взашей, но они вообще исчезли из зала.
Колдунья смотрела на меня, не мигая. Ее выцветшие глаза выражали пугающее удовлетворение.
– Боги уже наказали преступника. Мне незачем было жить так долго, – прошелестела она сухими губами.
– Тебе стоило давным-давно сдохнуть! И не портить людям настроение! – проорала я, начав осознавать, что происходит что-то плохое.
– В тебе нет княжеской крови. Мой внук отплачен. – Мерея улыбнулась по-настоящему счастливой улыбкой и, опустив веки, рухнула на пол.
Появились охрана и служанки, труп утащили в одну сторону, меня, позабыв о былом почтении, в другую.
– Приветствуйте же Атайю Мерлейн Реджиневру Тавеннскую, мою родную дочь, спасенную от проклятия! – успела услышать я начало торжественной речи князя, а затем дверь захлопнулась, навсегда отгородив меня от каких-либо праздников.
***
– Эй, хозяйка! Хозяйка!
Вернуться в реальность оказалось не так просто – кому-то на улице пришлось проорать несколько раз, прежде чем я сумела вспомнить, где и с кем нахожусь в настоящий момент.
– «На самом интересном месте», – сказал бы я, если б не выслушивал историю твоих злоключений по сто раз на дню, – окончательно развеял все иллюзии насмешливый голос демона. – Если не ошибаюсь, тебя хочет неучтивый отпрыск ссыльного барона. Сильно хочет, даже в дыру пролезть пытается…
– Развалит калитку. – Мела сидела напротив окна и видела происходящее во дворе. – И приспичило же ему прямо сейчас… Нет, Ферн, не прячься! Если б он мог видеть тебя, то использовал бы это, не раздумывая, еще в тот день, когда полез ссориться к Тае.
– Эй, тетка! – Артан, как и предполагалось, застрял в узком лазе, однако силенок разворотить все у него не хватило. Поэтому его передняя часть требовала помощи, а задняя торчала на улице и, если меня не подводили глаза и сумерки, стала объектом пристального внимания какой-то дворняжки. – Я знаю, ты там! Выползай, не то…
Как и ранее, угроза осталась невысказанной. Уверена, он и сам не представлял, что придумать.
– Не хочу с ним встречаться, – неожиданно призналась колдунья. – Как подумаю, что из-за него… Можно, я вылезу в окно?
– Извини, – мне было почти стыдно, – они заколочены намертво. Свежий воздух из каждой щели прет, окна открывать ни к чему. Если хочешь, спрячься под кроватью. Или вон там, за печью.
– В смысле, зарыться в пыль или заслониться паутиной? Спасибо, лучше уж Медвежонок. Пойду, вытащу его и слегка успокою. – Мела негромко хлопнула дверью.
Я скорчила рожицу ей вслед, хотя возразить было нечего. Пыль, паутина, грязь… Если подумать, это окружало меня с самого рождения, пусть и в фигуральном смысле. На правду не обижаются. С другой стороны, сегодня я вымыла посуду и нечего обвинять меня в неряшестве!
