– Значит, она не лгала?! – на повышенных тонах разговаривал во дворе баронский сынок. – Ты согласна? Но почему… Что? Не мое дело?! Да поступай, как знаешь! Тогда послезавтра… Почему – завтра? Ах, ты так решила! А кто дал тебе право… Нет, я не хочу, чтобы ты передумала! Старая Мара поживет пока у вас… Нет? А кто позаботится об Ив? Что значит – ты сама? То есть… Серьезно?! Она поедет с нами? Конечно, я ничего против не имею! Но это… Это странно. Ладно, тогда увидимся утром. Да ну ее, эту жуткую тетку! Не хочу лишний раз видеть ее бессмысленную рожу. Вот если б она соврала отцу, тогда и повод для встречи был бы, а так… Ой, даже не шути об этом! Скажешь такое… На кой ляд ей Тавенна? Погоди, Мела! Отец согласился?! И ничего мне не сказал?! У-у-у… Она, понятное дело, просто в восторге… Слушай, я понимаю, что не вправе ничего требовать… Если честно, я даже не хотел говорить тебе об этой сумасшедшей идее насчет профессора… Умоляю, одень ее поприличнее!
Тетка? Я скрипнула зубами. Дорога в Тавенну занимала больше недели, и для высокородного господина Артана из Медведей эта неделя обещала стать самой длинной в жизни.
***
Меня разбудило навязчивое дребезжание, непонятно как пробившееся сквозь толстый слой старых одеял, в которые я, спасаясь от осенней стужи, зарылась с головой. Резкий звук неприятно царапал слух. Громко проклиная его источник, я выпуталась из нагретых за ночь тряпок и, стуча зубами, прижалась носом к оконному стеклу.
В соседском дворе определенно что-то происходило. Что-то настолько необычное, что собрало если не половину города, то, по меньшей мере, жителей всего угла.
– Тая, – угасшим тоном обратился ко мне Ферн. – Я, кажется, понял… Ей нет нужды слушать тебя, поскольку ее сто монет уже собрались вместе и покорно топают к своей печальной участи…
– Отвали, мелюзга. – Я накинула платок, проследив, чтобы прогрызенные молью дыры не оказались напротив ушей, и выскочила на улицу. – Когда станешь высшим, тогда и будешь учить меня уму-разуму. А пока… Хм, заткнись и не мешай!
На скрип моей двери повернулось несколько голов, но большего интереса никто из зевак не выказал. Еще бы – совсем рядом, за наклонившимся от старости забором, творилось настоящее волшебство!
Мела готовилась покинуть дом на неопределенный срок. Можно было предположить, что она позаботится о его сохранности до их с сестрой возвращения.
– …черви сожрут внутренности, и размножатся, и породят новых червей, и те измельчат кости, и рухнет нарушитель, как мешок, и треснет его кожа, – монотонно бубнила соседка, аккомпанируя себе привязанной к запястью трещоткой и щедро осыпая выбеленные стены золой. Вроде как под нос бормотала, но, могу поспорить, слышали ее все. – И вытекут его мозги, и выкатятся глаза, и отвалится нос, – переведя дыхание, продолжала она, – но если не со злом пришел он…
Толпа притихла.
– …то лишь покроется кровавыми язвами, станет заикой и никогда не сможет иметь детей, – подытожила Мела и швырнула горшок, из которого черпала золу, на каменные ступени перед крыльцом.
Глиняное изделие разбилось с неожиданным металлическим лязгом, и собравшиеся на дороге ротозеи охнули. Зола вспыхнула и погасла, но камень продолжал полыхать, источая густой черный дым и невероятную вонь. Наконец и это пламя утихло, зато вокруг дома пробежали две огненные «змейки». Столкнувшись у задней стены, они исчезли с глухим стоном. Зеваки громко выдохнули в ответ.
– Готово! – Мела порадовала толпу фальшивой улыбкой. – Как вы видите, уважаемый господин Тинн, беспокоиться не о чем – мой дом под охраной сил более могущественных, чем городская стража. Нет-нет, не будем об этом! Вы же сами знаете, они не любят, когда о них болтают без нужды.
Я с удивлением опознала в одной из любопытно-испуганных физиономий пухлое лицо главы города. У меня глаза чуть на лоб не полезли – не верилось, что Мела и ее сестра настолько важные персоны. Представление соседка устроила знатное, однако если бы жители Барсуков не воспринимали ее сквозь могущественное слово «магия», те фокусы никого бы и не впечатлили.
– Эй, Тая!
Пришлось вдоволь повертеть головой, чтобы заметить Ив. Она стояла у древнего вида повозки, запряженной полудохлой клячей – несомненно, транспортного средства какой-то селянской семейки. Рядом высились две необъятные сумки, оснащенные ручками и лямками одновременно.
– Добрый… Доброе утро, – кисло поздоровалась я, подойдя ближе. – Вижу, вы основательно подготовились.
– Да, мы хорошо законопатили все щели в каморе, – зачем-то сочла нужным сообщить Ив. – И раздали комнатные растения соседям. А как себя чувствует твой домовенок? Наверно, не хочет бросать обжитое место? – она обращалась прямо ко мне, из чего я заключила, что Ферн витает где-то в доме.
– Да нет, он очень рад выбраться из нашего свинар… В общем, он вполне доволен сменой обстановки. Вы не слишком рано собрались? Медвежонок-то заспал.
