Я поперхнулась смешком. Вот так спросил! И что ответить? Дескать, приходится сидеть здесь, поскольку колдунье необходимо время, чтобы напилить серебряной пыли, а ты, проныра, ко мне как приклеился? Вряд ли ищейка оценит подобную откровенность.
– Здесь тепло, а у меня простуда, – сообщила я. – И у ку… у совы тоже.
– В отличие от птицы, ты не выглядишь больной, Тая, – не задумываясь, отрезал Чиж. – Боишься, что я надергаю с нее перьев, если оставить нас без присмотра?
Чего?! Да я чувствовала себя паршивее некуда, а он, бессовестный, этого не замечал? О какой-то ощипанной клуше волновался? С другой стороны, будь она настоящей совой, ее перья стоили бы целое состояние, а кто знает, достаточно ли хорошо оплачивается государственная служба? Конечно, карета у будущего палача знатная – не просто блестящая игрушка, а добротная повозка, обитая изнутри войлоком, с крошечной печкой и сиденьями мягче, чем в паланкине тавеннского князя. Лошади тоже не подкачали – молодые, сильные и наверняка хорошо обученные. Даже кучер, ныне отсутствовавший, прилагался. И охранные заклинания, из-за одного из которых я едва не распрощалась с белым светом.
– Тебе хорошо платят?
Глаза Чижа едва не выскочили из орбит от изумления. Ну да, княжна в образе бедной старухи интересуется жалованьем дворового дурачка, превратившегося в важную персону. Нарочно не придумаешь!
– На жизнь хватает, – услышала я сухой ответ.
– Есть жена, дети, собака?
А что, он сам жаловался на молчание!
– Нет, – это прозвучало совсем уж отстраненно.
– И правильно. Таким, как мы, семьи ни к чему, – проклятый язык болтал быстрее, чем я успевала думать.
– Каким? – могу поклясться, если Чиж и имел остатки чувств ко мне, они быстро испарялись.
Я заерзала на мягком сиденье, устраиваясь поудобнее, откинулась на слегка выгнутую спинку, вытянула ноги. Эта карета оказалась несравнимо комфортнее того полуразвалившегося тарантаса, в котором мы выехали из Барсуков. Грех не воспользоваться случаем. Зря я поначалу озлобилась на своего собеседника. Он – тот, благодаря кому мы с несуш… мы с совой не будем мерзнуть до самой Тавенны.
– Обманутым, – выдохнула я. – И ты, и я выросли без семьи… Без настоящей семьи. Нам обоим лгали большую часть нашей жизни. Нас использовали. Нами прикрывались. Мы…
