Затем доктор провела осмотр Кати, послушала легкие, посмотрела горло, пощупала живот, голени и руки. После этого она ушла вместе с распечатками своих записей, а ссутулившаяся от напряжения Юля откинулась наконец на стуле и закрыла глаза. Она все еще не могла поверить, что все происходит в действительности. Но тут послышались Катины стоны:
– Мама, долго еще? Я так есть хочу! Мне сейчас таблетки нужно принимать, их же нельзя на голодный желудок.
Юля вздрогнула, очнувшись внезапно от мечтаний.
– Да, заедем куда-нибудь, поедим, там выпьешь лекарства. Ты взяла их с собой?
– Конечно.
Юля сама не ожидала, что дочь окажется более подготовленной, чем она – она же совсем забыла про прием таблеток. Через двадцать минут пришла врач и принесла направление на квоту:
– Сейчас пройдите на административный этаж, там поставят печать. С этим документом и паспортами, полисами, свидетельствами о рождении вы должны как можно раньше поехать в отделение Минздрава по вашей области. Подадите заявление на квоту. К назначенному времени приезжаете к нам со всеми документами и вещами. Вот список анализов, которые вам нужно обеим сдать перед госпитализацией. Не тяните, прямо завтра подайте документы.
Юля торопливо просматривала огромные списки анализов, пока вдруг не взглянула на квоту – вызов стоял на дату через полторы недели.
– А я успею квоту получить за это время?
– Конечно! Главное, не тяните, прямо завтра подайте документы. Они вообще за два дня уже утверждают квоту. И начинайте сдавать анализы, некоторые из них делают по десять дней.
Они сами не успели понять, как оказались обе в машине, безмерно довольные, каждая в предвкушении чего-то особенного: Катя – вкусного обеда, а Юля – госпитализации дочери. Все-таки их медицина не была еще совсем мертва. Да, в регионах при обращении в больницу ты играл в русскую рулетку. Но здесь, в Москве, в федеральной больнице все было не так. По инерции здесь еще работали люди с честью, совестью и достоинством ученых, а не бизнесменов или просто уставших от кризисов пенсионеров в халатах врачей.
У Юли дух перехватывало от мыслей, роящихся у нее после встречи. Ей хотелось упорядочить их и придать им форму. Она знала, что соприкоснулась с чем-то поистине важным, важным даже по сравнению со своей большой проблемой. А на самом деле – по сравнению со своей маленькой жизнью.
Для этих докторов их профессия, открытия в науке, исследования – все было призванием, а финансовое положение – чем-то второстепенным. И они сохраняли в себе это чувство собственного достоинства, истинное, безусловное, несмотря на политику государства в отношении медицины, несмотря на сокращения, низкие оклады, недостаток в финансировании, нехватку порой элементарных вещей в больнице. Потому что они знали, что все статусы, чины, виллы за границей – все это закончится с последним телесным вздохом, ничего за собой не утащишь туда, во тьму. А наука, вклад в нее, вклад в жизни детей – останется на века, а вместе с ним и доброе имя доктора.
Удивительно, но сегодняшний день, явившийся логическим завершением кошмарного этапа Юлиной судьбы, показался ей счастливейшим за всю ее жизнь. Даже день, когда она узнала, что ждет ребенка, померк в сравнении с ним, столь безгранична была ее радость.
Они ехали по еще зеленой Москве, и сквозь серые облака внезапно вышло солнце, яркими лучами осветив черные окна офисных высоток, которые заблестели в ответ всеми цветами радуги. Сама Вселенная, а с ней и будущие, и ушедшие поколения их рода, казалось, благословили их, устремив на них свой взор, – пронеслась мысль, неизвестно откуда взявшаяся, в Юлином уме.
На следующий день Юля рано утром сбегала в поликлинику к терапевту, которая выписала все необходимые анализы без лишних вопросов, услышав о диагнозе дочери. Затем она сдала кровь и остальные анализы, а потом поехала в департамент здравоохранения подавать документы на квоту. Тем временем Людмила Петровна с Катей отправились в детскую поликлинику, надев маски и помазав носы «звездочкой». Это был первый выход Кати в общественные места за последние несколько месяцев, не считая поездки в НИИ.
Юля от волнения то и дело отвлекалась от работы; каким пустым казалось теперь все, что она делала! Словно для кого-то в целой Вселенной имело значение, выберет она сковородки красные или желтые, с антипригарным покрытием или керамическим, в качестве новинок ассортимента.
А рядом сидел коллега, вездесущий Алексей, которому она теперь формально подчинялась. Фактически она уже которую неделю пыталась ввести его в курс дела, разжевывая ему все процессы и всякий раз поражаясь масштабам его некомпетентности. Ее преследовало навязчивое ощущение, что Алексей не просто ничего не знал о сфере, в которую попал, когда пришел к ним в компанию, а в принципе не понимал смысла работы категорийного менеджера.
