- Чем обязан вашему вниманию, энра Сильвия? Разве ваша вера не гнушается нелюди?
- Ох, это было давно. Уже десять лет, как наш Император издал указ, уравнивающий нелюдь и людей в правах.
- Вот как? Если подумать, я уже где-то об этом слышал.
- Вы ведь не исповедуете веру в Златоликого, было бы удивительно для вас помнить столь незначительные подробности, — мило улыбнулась девушка, беря с услужливо предоставленного слугой подноса бокал с вином. Одновременно Зиргрину принесли его молоко.
- Так мне все еще любопытна причина, по которой вы терпите страх, продолжая наш разговор. И не нужно пытаться обманывать, я чувствую, когда другие меня боятся.
- Вам, кажется, недостает манер, — тихо вздохнула Сильвия. — Даже если и заметили это, не стоило так прямо говорить…
- Я предпочитаю прямоту, энра.
- Что же… Если так, то…
Она подошла вплотную к парню, почти прижавшись губами к его слегка заостренному уху, после чего, обдав горячим дыханием, произнесла несколько слов, от которых тело Зиргрина на мгновение неподвижно застыло. Он с любопытством взглянул на девушку.
- Это интересно. Я обдумаю ваши слова.
- Благодарю вас, энр. Большего мне и не нужно, — улыбнулась девушка. Сейчас от нее уже не исходил запах страха, который ранее чувствовал Зиргрин. Зазвучала музыка, оживляя дворян. — Не подарите мне танец?
- Я даже немного восхищаюсь вами, энра, — произнес парень. — Вы на самом деле очень смелая.
- О, я ужасная трусиха! Но как можно упустить шанс потанцевать с самым опасным убийцей двух континентов?
Будучи родом с Южного материка, Сильвия могла сказать это с полной уверенностью. Ни в Аруме, ни в Гарадате, ни, тем более, в мелких королевствах, окружавших две Империи, не слышали о настолько сильном представителе теневой профессии.
- В таком случае, я никак не могу отказать вам в этом сомнительном удовольствии.
Когда Зиргрин галантно подал девушке руку, он словно полностью преобразился. От него больше не исходило ледяное чувство смертельной опасности. Более того, вложив свою хрупкую ладошку в чешуйчатую ладонь архана, девушка испытала ощущение абсолютной безопасности. Казалось, напади на нее в этот момент сам Темный Император — с ее головы не упал бы даже волос. Что еще больше ее изумило, архан вел ее в танце, ни единого раза не ошибившись в движении. Его взгляд желтых глаз с вертикальным зрачком неотрывно смотрел на раскрасневшуюся от смущения Сильвию. Если отбросить в сторону звериные особенности, вроде глаз или узора чешуи, то лицо Зиргрина было удивительно красивым. Черты казались идеальными, словно у ангела. Даже не верилось, что кто-то с такой внешностью мог безжалостно убивать людей.
Когда музыка затихла, Сильвия с нескрываемым разочарованием отстранилась от своего странного кавалера, направившись у ожидавшему ее отцу. Только теперь она поняла, что все дворяне замерли, наблюдая за их танцем. Другие девушки смотрели на Сильвию с нескрываемым восхищением, ведь они точно не смогли бы решиться танцевать с этим пугающим монстром.
- Кажется, ты стал сегодня популярен при дворе, — произнес Ренан, подходя к названному брату. — Ведь тебя никто не учил танцевать наши танцы ранее, ты сам об этом говорил. И вдруг сегодня ты меняешь свое обычное поведение, вынуждая всех придворных франтов задыхаться от зависти.
- Я видел Кермские танцы сотни раз, пока служил тебе, — спокойно ответил Зиргрин. — С моей выучкой было бы странно не суметь повторить такие простые движения.
Остаток вечера прошел в знакомстве с дворянами. Немного свыкнувшись с его присутствием, знать загорелась любопытством к происхождению и прошлому Зиргрина. Мягко переводя разговор на другую тему, архан обещал рассказать все сразу же, как только они вернутся в столицу и посадят Ренана на трон.
Придворные были заинтригованы этим обещанием. Что такого важного он мог бы рассказать? Все гадали, но настаивать не решались. Все же невозможно вдруг забыть, что они разговаривают с настоящим монстром, способным убивать людей без всякой жалости.
Архан тоже не пытался стать частью этого общества. В первую очередь, он глубоко ненавидел людей. Старательно скрывая эти чувства, парень притворно улыбался им. Но как бы ни был он близок с Ренаном, это не отменяло того, что люди с ним сделали. И за это Зиргрин никогда не сможет простить эту расу, к которой в прошлой жизни принадлежал и сам. Но он был профессионалом, так что никогда не позволял своему истинному отношению к людям хоть немного проявиться в словах, мимике или поступках. Его мысли и чувства принадлежали только ему.
Улучив момент, Зиргрин покинул бал, решив, что с него на сегодня достаточно. Из-под маски его провожал завистливый взгляд Торма, которому предстояло оставаться там до самого конца.
