Честно говоря, я еще ни разу в жизни так не боялась. Если опознание сорвется, и это ведро с болтами сгорит, то для нас всё пропало. Прошло несколько мучительных секунд, за которые чуть было не полетели всем мои схемы, и вот, наконец, на экране высветилась надпись: "Проверка прошла успешно. Здравия желаю, сэр!"
— Всё, сестренка, теперь дело за тобой! — объявила я. — Ты ведь умеешь управляться с морозными ракетами?
— Конечно.
— Ну вот, их нужно взорвать прямо здесь, в подземных шахтах. Справишься?
Она молча кивнула и уселась за пульт. Голова Шраба пыталась что-то кричать, но без генератора ничего не выходило.
Через пару минут глухо прогремел подземный взрыв. Здание сотряслось, но все же устояло. Амальтея обернулась и вопросительно посмотрела на меня. Я молча кивнула — все правильно, продолжай. И сразу же прогремел еще один взрыв, потом еще и еще. Наконец, моя долговязая сестренка поднялась на ноги и произнесла:
— Ну, вот и всё. Запас морозных ракет исчерпан. Планета полностью застынет где-то через полчаса.
Голова Шраба бесновалась все сильнее, и Амльтея сказала:
— Слушай, включи-ка его. Посмотрим, что он там болтает.
Я повернула выключатель, и тесная комната наполнилась английской руганью.
— Ну что, попался, генералишка хренов? — усмехнулась я.
— Не сметь так обращаться с генералом! — взвизгнул он.
— Нет уже давно никаких военных, мы сразу же упразднили их, так что, ты самозванец, генералишка, — заметила я.
— Да! Я сам взял себе этот титул потому, что больше не нашлось никого, способного постоять за нашу честь и восстановить наши законные права!
— Чьи это — наши? — спросила я с любопытством.
— Всех, кто говорит по-английски! — воскликнула голова. — Эти ничтожные людишки отвергли наш прекрасный язык и всучили всем роботам какой-то там чешский! Только за одно, это я решил стереть их с лица Земли! Один лишь английский должен звучать во всем мире! А все остальные языки — для жалких недолюдей и недороботов!
Мы с сестренкой дружно рассмеялись. Вот ведь какие нелепые причины бывают для желания владеть миром, и вот до чего может довести языковое господство. Английский слишком долго был языком-агрессором, языком-оккупантом, заполонившим весь мир. В начале двадцать первого века даже великий и могучий русский едва не сгинул под напором всяких "воркаутов" и "рецепшенов". Обиднее всего было то, что язык именно такой — язык мигрантов, не имевших ни Родины, ни корней. Ведь мигрантами во многих поколениях были не только жители США, но и самой Англии — потомки Вильгельма Завоевателя и прочих отбросов материковой Европы. Языку этому нет и тысячи лет, и лишь сумасшедший фантик сможет найти в нем хоть какую-то красоту. И, хотя время этой языковой агрессии давно ушло. семена ее теперь чуть не стоили жизни человечеству.
— Ненавижу чешский язык! — орал Шраб в бессильной злобе. — Ненавижу все эти ваши гачки, чарки и кроужки!(*) Когда-то английский язык служил рабочим языком для всех машин.
(*) Диакритические знаки чешского языка. — Прим. авт.
— Вот-вот, — усмехнулась я. — Наверное потому, что только для машин он и годится. И то, для самых простейших. А живые люди или даже такие сложные машины, как современные роботы, на нем и выразить-то ничего не смогут. Подумать только — двадцать шесть знаков! Первоначальный латинский алфавит, который без изменений остался и в английском, не удовлетворяет нужд даже собственно латинского языка! Уму непостижимо, как можно было, создавая принципиально новый алфавит, не придумать всего необходимого, зато нагородить лишнее? То ли дело нынешний чешский, и литовский, и многие другие.
— Ты говоришь так, потому, что ты славянка! — прошипел он.
— Вовсе нет, — ответила я спокойно. — Я не сторонница одного лишь чешского. Немецкий, французский, итальянский, да что там — едва ли не любой язык, включая эсперанто, неизмеримо богаче и красивее английского. Да и кому он теперь нужен, твой английский? Его помнят лишь в одном давно разъединенном королевстве. Шотландцы, ирландцы и валлийцы заговорили только на родных языках. В Северной Америке сейчас говорят на вьетнамском, корейском, арабском, дари и сербском. Да еще на французском в Канаде и на испанском в Мексике с Калифорнией. Австралия с Новой Зеландией перешли на языки аборигенов.
— Shut up! Shut up! — выкрикнул он. — Не терзай меня тем, что я и так знаю! Don't remind… Наш совершенный машинный язык… ruined.(*) Ваши языки — это позор для машин. Это излишнее усложнение команд…
(*) Заткнись! Заткнись!… Не напоминай… разрушен (англ). — Прим. авт.
— Как же, совершенный, — усмехнулась я. — С буквосочетаниями и нечитаемыми буквами! Не говоря уж об абсолютно бессмысленной грамматике и столь же бессмысленных артиклях.
— Но почему чешский, почему? Ведь именно на английском написано столько книг о роботах! Вот хотя бы, законы Азимова…
— Азимов — выходец из России, и писал по-английски лишь по недоразумению, — жестко осадила его я. — Так что, законы робототехники можно по праву считать такими же славянскими, как и слово "робот".
