В начале двадцать второго века был найден самый неожиданный способ сделать Землю цветущей, а людей — счастливыми. И вот, когда воплощение грандиозного плана уже близится к завершению, все неожиданно повисает на волоске, и тот самый оригинальный способ может обернуться гибелью человечества. И теперь спасение всей планеты в руках лишь одной отважной девчонки! Головокружительные приключения на суше, на морском дне и в глубинах космоса не отпускают читателя до самого конца книги! Однако и любители философии тоже найдут здесь кое-что для себя.
Глава 1
Многолюдная Антарктида
Мой папа часто говорил:
— Самое большое добро, которое можно совершить, это сделать так, чтобы никто не плакал по тебе.
Он повторял эту фразу и во время прогулок, и за хозяйственными делами, и неожиданно отрываясь от работы. Он заканчивал ею воспоминания о своей жизни и вставлял ее в дискуссии с оппонентами. Даже иногда бормотал во сне.
Насколько я понимаю, это был девиз его жизни. И причина моей. Ах да, я до сих пор не представилась. Так вот, меня зовут Юрате Ажуолайте. Мне пятнадцать лет. Я родилась в 2092 году.
И вот здесь, почти в первых строчках моего рассказа я уже вынуждена допускать неточности. А все из-за условностей, которые придумали люди.
Если быть до конца точной, то меня не зовут, мне не пятнадцать лет, и я не родилась.
Это объясняется очень легко. Просто я робот. Правда, как говорят, весьма совершенный. Я появилась еще задолго до того, как кибернетические создания заселили всю планету. Меня не изготовили для производственных нужд, а создали по заказу моего папы. Я одна из детей-роботов, разработанных для одиноких людей.
Хотя некоторые представители моего типа выглядят относительно взрослыми, нас все равно называют детьми-роботами. Всех, кто создавался для человеческих семей. Те же андроиды, что создавались для других целей, называются доспелыми, что по-чешски означает "взрослые".
Чешский стал официальным языком всех роботов по закону Йержабека — Грегорсена. Так договорились наши создатели потому, что слово "робот" придумали два брата-чеха. Конечно, каждый из детей-роботов знает язык своей семьи, а каждый из доспелых — той страны или местности, где его создали. Андроиды копируют человечество во всем его многообразии, в том числе и через повторение языковой палитры. Кое-кто, как я, например, знает помимо "родного" и еще несколько языков, выученных для удовольствия или для каких-то рабочих нужд. Для меня, кстати, стали родными и русский, и литовский.
В жизни я пользуюсь, в-основном, русским, ну а литовский язык помогает мне в психологической разгрузке. Когда мои схемы готовы перегореть, я мысленно перебираю все двести видов литовских чертей, и как-то успокаиваюсь, вспоминая о том, что все они безобидные. А когда становится грустно, начинаю цитировать по-литовски "Маленького Принца". Почему именно его по-литовски? Да просто книжка была у меня с самого раннего детства, и я прочла ее прежде, чем русскую или французскую. А еще мой папа написал по ней сценарий, который вскоре поставила вильнюсская киностудия.
Ну а поскольку папа занимался переводами, то и я вместе с ним выучила кое-что. Самую малость — все крупные языки Европы и Азии. И все-таки, чешский играет ведущую роль. Он имеет для роботов примерно то же значение, что когда-то имела латынь, только гораздо большее. На нем создаются все документы и делаются сообщения, не говоря уж о том, что только он используется при написании команд и программ.
У меня есть серийный номер и личный код заказа. Он выбит где-то внутри моего черепа, но мне самой знать его не полагается. Я должна носить фамилию моего папы и то имя, которое он мне дал.
Пожалуй, я точная копия человека, если только не считать ввода-вывода жидкостей. Ну и питания, конечно. Я ничего не запихиваю в рот, который служит мне только как речевое устройство. У меня и глотки-то нет. В качестве питания мои глазные фотоэлементы поглощают световую энергию даже при относительно низком освещении. А во всем остальном… Мой основной двигатель постоянно поддерживает температуру тела в 36,6 градусов, а так же вздымает мои металлические ребра со скоростью человеческого дыхания. Причем этот процесс ускоряется в экстремальных ситуациях — в кровь выделяется что-то вроде людского адреналина, и срабатывает специальный датчик. У меня даже бьется сердце и прощупывается пульс.
Еще у меня течет кровь. Точно не знаю ее состав, но по свойствам очень похожа на человеческую. Конечно, она не циркулирует по всему телу, а находится в резервуарах под кожей. Специально на случай раны или царапины. Когда я после обычной уличной потасовки с мальчишками приходила домой, вся покрытая боевыми "трофеями", папа смазывал их йодом, заклеивал пластырем или бинтовал. Кровь постепенно переставала идти и даже сворачивалась.
Папа запрограммировал меня абсолютной хлопачарой. Хлопачара, или хлопчица — это чудесное польское слово, которое обозначает мальчишистую девчонку. В чешском аналогичного слова почему-то не оказалось, и польское вошло во все славянские языки к середине двадцать первого века. И для того, чтобы я стала такой, в мой мозг заложили программу, созданную исходя их поведения воинственных девчонок всех времен, от античных амазонок до наших дней.
