— Так вот, сестренка, я, как начальник Первой Лаборатории уже сегодня вылетаю в Антарктиду с первой партией воскресителей и могу по блату взять тебя с собой! Летишь?
— Спрашиваешь! — так и взвилась я.
— Тогда давай, ноги в руки, и дуй ко мне на Пресню!
— Почему на Пресню? — удивилась я. — Разве ты живешь не в Пулково?
— С чего ты взяла? Я всю жизнь жила на Пресне, это из-за работы меня так носило по миру. Мой папа работает (да она так и сказала "работает" — возвращение и впрямь близко!) в Краснопресненской обсерватории МГУ.
— Ой, прости меня, темную, просто я из всех обсерваторий знаю только Пулково, — призналась я.
— Ну, в-общем, дуй! — и она назвала адрес.
Уже через час я очутилась во дворе ее дома где, как оказалось, стоял тот самый, наш с нею "Вихрь"! Вокруг него толпилось еще с десяток роботов. Я сразу поняла, что это коллеги Амальтеи, и что она сообразила, каким образом доставить их на место проще всего.
И в самом деле, на такой посудине мы добрались в Анатрктиду гораздо быстрее, чем я добиралась до Пресни. Амальтея вела аппарат сама. Я, как и в нашем космическом путешествии, сидела рядом с нею, и она всю дорогу инструктировала меня, как проводить пробуждение и вакцинацию. Ведь если я занимаю место, то должна трудиться наравне со всеми.
Пока мы работали над воскрешением к вечной жизни множества людей — сперва Лао Шенсяня и членов ООН, потом важнейших ученых — успели прибыть пустые пассажирские самолеты. Да, моя долговязая сестренка рассчитала все просто гениально, вот что значит, ее специально создавали ученой!
Закончив с людской верхушкой, мы принялись за Лазаревск, то есть жителей Москвы и Подмосковья. В течение дня подтянулось еще несколько бригад воскресителей, и дело пошло значительно быстрее. К вечеру я познакомилась с академиком Алёшиным, и возник новый повод восхититься Амальтеей — она обнималась со своим папой всего пару минут, потом представила ему меня, как свою сестру, а после снова принялась за дело, больше не давая воли эмоциям. Когда мы с нею остались наедине, она сказала мне:
— Юрка, на меня можешь не равняться, я давала клятву Гиппократа. Я обязана быть здесь до последнего. Так что, можешь возвращаться домой со своею семьей.
— Нет, — помотала я головой. — Я теперь квалифицированный специалист, а значит, мое место тоже здесь. Ну не зря же ты меня обучала.
— Спасибо, Юр, — она тепло пожала мою руку.
Мы поработали еще какое-то время, потом устроили "перекус", засунув в ноздри по аккумулятору. И тут мою сестренку осенило:
— Вот что, Юрка. Я даю тебе отпуск… Нет, не отпуск — боевое задание. Как только поставим на ноги твоих, ты возьмешь наш "Вихрь" и полетишь на Гуам, чтобы обессмертить нашу третью сестру и ее племя, словом, всех людей, каких найдешь. Это гораздо важнее, чем работа здесь, поскольку, они же там не спали, они и старели, и болели, и всё такое.
— А Вобейду можно? — тут же выпалила я.
— Можно, даже каких-нибудь пантер из джунглей, — улыбнулась Амальтея. Теперь средства на всех хватит.
— Спасибо, сестренка! — воскликнула я.
— Вот. А с собою ты возьмешь своих родных, они там отдохнут и освоятся. Папа язык чаморро выучит, впечатлений наберется для новых книг. Как закончишь, все втроем вернетесь сюда, они полетят домой с первым рейсом, а ты, если хочешь, останешься. И, кстати, не забудь вызвать на Гуам саперов, или кто там может разобрать ракеты. Да, и сувенир тот самый для сестренки прихвати!
Да, я забыла сказать, что голову Шраба мы и впрямь привезли с собой. После того, как совет ООН изучил ее и очистил от мозгов, ее вернули нам вместе с фуражкой, и действительно собиралась отдать ее Паласо.
Мы снова погрузились в работу. Ради меня Амальтея все-таки изменила график, и сразу же после Москвы пошла не первая по алфавиту Апрелевка, а, вне очереди, мой родной город. Вот что значит, сестренка в начальниках! А впрочем, о моих заслугах в спасении людей уже давно знает весь мир. И скажу вам честно, оно того стоило. Стоило вести долгую войну, проливать кровь, приваривать себе руку и терпеть постоянную боль в ней, падать с неба в океан, ворочать скалы на дне, терять друзей хотя бы только для одного этого мига, только для того, чтобы увидеть папу на пару дней пораньше. Казалось бы, после того, как я терпела много лет, два дня погоды не сделают. Нет, еще как сделают, еще как сделают! Ведь, несмотря на то, что я испытала столько увлекательных приключений, обрела двух сестер, и совершенно неожиданно для себя сыграла одну из решающих ролей в решении главной проблемы всех веков, за это время я все-таки как будто не совсем жила. И работая в Антарктиде, я приближала, прежде всего, собственное воскрешение.
И вот уже мое механическое сердце стучит все сильнее и сильнее. К утру второго дня мы взялись за жильцов нашего дома. Как здорово, что мы живем в первом подъезде, хотя он почему-то и самый дальний от центральной улицы. Вот первая квартира… Соседи полузнакомые и совсем не знакомые. Вот второй этаж… Наши друзья Женя с Мариной и их сын Илюха.
— Юрка! Не уж-то ты? Здесь, в Антарктиде? Откуда?
