Окрыленная успехом я поначалу не поняла, почему на этом все. Я готова продолжать! Проследила за бесстрастным взглядом наставника и увидела Хельме, пристально следившего за тренировкой в дверях.
Еще неделя прошла в том же ритме: бесконечные лекции и практики, бесплодные попытки сделать артефакт-копирку, а по вечерам — либо корпела в библиотеке в компании Хельме и принца, либо оттачивала навыки боя с дядей последнего. И не сказать, чтобы вечера эти были легкими и беззаботными.
В навязанном всем троим мэтром Серенде задании мы продвинулись достаточно далеко, но атмосфера при этом оставляла желать лучшего. Если преподаватель и имел целью немного сгладить конфликт в нашей троице, объединив нас работой, то в этом не преуспел. Заносчивость и ехидные комментарии Аландеса делали совместные занятия нервными, а шумящие и снующие вокруг девицы и вовсе невыносимыми. А еще принц задавал странные вопросы.
Сколько раз мне хотелось вскочить и прикрикнуть на всех, но Хельме мягко обнимал меня в эти моменты и шептал что-нибудь успокаивающее. Я принимала эту поддержку с благодарностью, но впадала лишь в еще большее отчаяние. Принца еще можно было худо бедно вытерпеть, тем более, Хельме, как и обещал, принимал все его нападки на себя. Но вот занятия с его дядей…
Грорш бы подрал этого Шентию! Зачем он вновь их начал, зачем я снова на них согласилась?..
Нет, никаких унижений и грубости с его стороны, ничего подобного больше не повторялось, но все равно, насколько мучительнее стали эти тренировки сейчас!
Теперь его светлость мягко и деликатно поправлял, если я с чем-то не справлялась; одобрительно улыбался моим успехам, вел себя максимально вежливо и корректно, а я… Я не знала, куда деть себя, когда арн Шентия находился чересчур близко. Всякий раз отворачивала лицо, когда щеки заливал жар от случайного прикосновения; прятала глаза, стоило едва пересечься взглядом. И ругала, самыми последними словами ругала себя за то, что вновь дурацкие, запертые наглухо внутри чувства, прорывались наружу.
Влюбленность? Пф-ф, глупости, Ардина. Ну помечтала когда-то о невозможном, обожглась, но ведь столько всего после случилось, неужели забыла? Не забыла, нет. И ведь его светлость не дает никакого повода, просто чувствует сейчас вину за то, что не поверил твоим словам. Потому и так мягок и вежлив. То, что он теперь так близко на тренировках, а не бегает порталами в темноте — так это нормально, утренние тренировки так же проходят. Мне ведь и в рукопашную с сокурсниками даже пару раз приходилось сражаться, я же от этого не замирала столбом, пытаясь унять дрожь в коленях?
Ну подумаешь, сейчас придержал за плечи, корректируя разворот в выпаде, не руки же распускает — учит! Тактично и уважительно, без всякого двойного смысла. Только отчего же все так замирает внутри? Я снова отвела голову вбок, пытаясь унять сердцебиение — волнующий пряный запах мужчины донесся до ноздрей, опять сбил с мысли. Лишь бы только ничего не заметил и не принял на свой счет. Конечно, он не из тех, кто может гнусно воспользоваться слабостью девушки, по крайней мере, тот злосчастный поцелуй на балу не привел ни к чему большему, а ведь он мог бы… Распрощаться не вечером, а наутро, будто ты много тогда соображала. Согласилась бы, не моргнув глазом. И насколько больнее было бы после. Нет, нет, он не из таких… Но ведь и дать мне ничего может. Где арн Шентия, гроза всей Академии, правая рука императора, сильнейший маг Империи, а где я? А потому прячь подальше все это, Ардина!
Арн Шентия убрал руки, отстранился. Помолчал.
— Тебе неприятно со мной заниматься, Ардина?
Неожиданный вопрос выбил из колеи. Я, пропустив удар сердца, качнула головой. Влево, вправо. Затем увереннее замотала, зажмурив глаза, отрицая услышанное.
— Нет же, нет…
— Тогда в чем дело? Ты очень напряжена и скована. Отворачиваешься, отводишь взгляд. У тебя какие-то проблемы?
Вы, ваша светлость. Одна большая проблема. Я все же заставила себя посмотреть Шентии в лицо. Глаза темно-серые, пытливые, еще секунда и пропадешь, Ардина, затянет в этот омут. Говори как есть, он ведь всегда чувствует ложь, другого объяснения не примет.
— Все хорошо, ваша светлость. Просто Вы… слишком близко.
Глаза его потемнели еще сильнее, дернулись желваки на скулах. Он коротко отрывисто кивнул и отступил на пару шагов. Взгляд его скользнул куда-то мне за спину.
— Я понял. Извини, не подумал. Должно быть, вам обоим это неприятно.
Нам обоим? Кому? Манс чувствовал себя его плече вольготно, не рычал. В этот раз сам забрался, понравилось, видимо, сидеть повыше. Но следующая фраза расставила все по местам.
— Эррано, здесь Вам не зрительный зал, в следующий раз ждите за дверью. Тренировка скоро закончится.
