Я вздохнула — наверное, это действительно было редкостью и требовало кое-каких пояснений.
— Мой дед по отцу, альгалл Лоэни Хоуп, в своё время дослужился до первого ранга степени доктудара и мечтал, что я стану первой женщиной-степендиаткой в Фоэрксе. К сожалению… его планам не суждено было сбыться. Я оказалась не пригодна к научным изысканиям в какой бы то ни было области. Но теоретическим багажом снабжена.
Кажется, мой спаситель был не прочь поболтать и на мою неподобающую статусу разговорчивость не обиделся.
Впрочем, злоупотреблять его терпением в любом случае не стоило.
— Мне пора, — сказала я, собрав ткань юбки на бедре гармошкой. — Спасибо…
— Я провожу. Хотите прокатиться на моей лошади? У вас, я чувствую, небольшая травма ноги, а Дэй у меня смирный.
— Не стоит! — испугалась я. — Я никогда раньше… Я высоты боюсь! И нога уже не болит. Ничуточки!
— Лукавите, альгалла…
Лоуренс улыбнулся, несколько снисходительно, и вдруг наклонился, обхватил ладонями мою правую лодыжку, я попыталась отпрянуть, но неожиданный жар, обхвативший пострадавшую ногу, заставил замереть на месте.
Грай Браммер стоял передо мной чуть ли не на коленях и лечил меня магией!
Сказать кому — не поверят. Конечно, он довольно-таки юн, вряд ли старше двадцати, и не успел нахвататься провинциального снобизма, но всё же…
Боль прошла без следа, я опять неловко поблагодарила великодушного грая, и мы пошли рядом, я — смущённо глядя себе под ноги, он — ведя коня под уздцы. Сопровождающие его мужчины всё так же держались поодаль, но последовали за нами.
Охрана?
— У тебя… ничего, если мы перейдём на «ты»? Глупо выкать женщине, когда коснулся её лодыжки…
Я покраснела и кивнула, а Лоуренс замолчал, словно подбирая нужные слова.
— У тебя очень необычная внешность, — наконец заговорил он, когда я уже в глубине души обрадовалась, что остаток пути мы проведём в молчании. — Непривычная для здешних мест. Да и в Фаргасе…
— Точно, — я старалась говорить уверенно и небрежно, как будто тема внешности меня не задевала… как будто в непринуждённой беседе с граем один на один и «на ты» не было ничего невероятного. — Моя родня со стороны матери… — я вздохнула и неожиданно для себя честно призналась. — Вообще-то я внебрачный ребёнок, отец, овдовев, завёл интрижку со служанкой, беженкой из Гурстина. В итоге на свет появилась я, вся в мамочку, увы, — я деланно засмеялась, стараясь сделать вид, будто мои тёмные, чуть вьющиеся волосы и смуглый оттенок кожи меня нисколечко не беспокоят, будто все злые насмешки детей и взрослых над маленьким «воронёнком» остались далеко в прошлом и стёрлись из памяти. В Фоэрксе жил светлоглазый и светловолосый люд.
Впрочем, серые глаза достались мне от отца.
Я покосилась на своего спутника, ожидая гримасу брезгливости или снисходительности на его лице, но увидела только сдержанное сочувствие.
— Но альгалл Хоуп всё-таки признал тебя? Хоуп… я где-то слышал эту фамилию.
— Признал, — хмыкнула я. — И официально удочерил, потому что в день моего рождения мать подкинула младенца на крыльцо отцовского имения и была такова. Я её никогда не видела, а отец… отец воспитал меня, как свою дочь. Его законная жена незадолго перед этим умерла в родах их первенца, так что мы с ним… мы с ним остались одни друг у друга.
Мой голос невольно сорвался, я отвернулась, больше всего на свете мечтая, чтобы красивый и доброжелательный, но назойливый грай Браммер провалился сквозь землю в тёмную обитель.
Он не то что не провалился — придвинулся ближе и невесомо погладил меня по плечу.
— Моя мать умерла, когда мне было шесть. Отец тут же отдал младшего непутёвыша в закрытую школу-пансион, решив, что это лучше, чем няньки и постоянные драки со старшими братьями, но… он самый близкий, единственный близкий человек для меня на этом свете. Я очень хорошо тебя понимаю.
…ну, да. Примерно так же, как вольный беспечный горожанин может понять идущего на плаху в кандалах узника. Я закусила губу. Молчать было невежливо, особенно — в присутствии столь высокого спутника.
— Спасибо вам, — снова тупо повторила я, коря себя за навалившееся косноязычие.
— Тебе.
— Что..?
— Мы же вроде бы договорились перейти «на ты». Ты очень красивая. Такая яркая экзотичная красота… как жаль, что она останется никем не замеченной в маленьком Фоэрксе. Ты могла бы блистать в Фаргасе, альгалла Лина Хоуп.
— В качестве кого могла бы блистать незаконнорожденная и бедная альгалла? Любовницы какого-нибудь блистательного грая?! — не сдержала я саркастическое замечание, оно будто само вырвалось из плотно сжатых губ. Развернулась — мы дошли до развилки, и в какую бы сторону не собирался двигаться Лоуренс, мне надо было в другую. — Ну уж нет, грай…
