При всей своей необразованности Рей поняла одно слово. Cuissage означало «бёдра». Как будто она была куском мяса, забитой куриной тушей, принадлежащая феодалу. Девственницы были положены барону, как скот и пшеница. Старый барон не проявлял к ним никакого интереса, но если бы он проявил интерес к кому-нибудь из них, он мог бы забрать её к себе и добиться своего. Никто не откажет ему в дочери — такой флирт может даже привести к желанному бастарду или, по крайней мере, к молчаливой взятке. Точно так же ни один жених не откажет ему в новобрачной, даже в брачную ночь.
Платт помедлил короткое мгновение — вся эта ситуация была нехарактерна для Альдераана, учитывая мягкое правление старого барона, — а затем снова поклонился, его лоб покрылся потом. Голос мельника звучал умоляюще, как будто знал, что не может спорить, но, возможно, мог льстить и унижаться.
— Мой господин…
Рей могла поклясться в том, что увидела, как молодой барон с раздражением закатил глаза. Он лениво указал на вассала справа от себя, и тот спешился. Он обошёл вокруг стола, и Рей поняла, что он двигается к ней. Внезапно вскочив из-за стола, она побежала.
Другой вассал поджидал её на другом конце стола, перекрывая путь своей лошадью. Когда Рей споткнулась, чтобы её не затоптали, первый вассал схватил её за руку и толкнул к своей лошади. Он поднял девушку, избегая её взгляда, как будто ему было немного стыдно — не потому, что он забирал ее, как проданное имущество, а потому, что она бежала, как дикое животное, вместо того, чтобы подчиниться воле барона, как того требовал её статус.
Вся сделка прошла без слов. Лошадь взбрыкнула под ней, и без дальнейших церемоний процессия удалилась прочь, пофыркивая и топая.
Рей никогда раньше не ездила верхом. Она в ужасе схватила за руку мужчину, сидевшего позади неё, когда они поднимались по грязному холму и казалось, что земля уходит из-под ног. Желудок Рей переворачивался от ужаса.
Они с грохотом ворвались во двор обнесённой стеной усадьбы, и барон спешился. Он подошёл к лошади своего вассала и взял Рей за руку. Без всякой грации он бесцеремонно стащил её со спины лошади, но ноги девушки так и не коснулись земли — её перекинули через плечо, как мешок с мукой.
Рей знала своё место. Она знала, что это его право. Она знала, что если она не будет сопротивляться, он, скорее всего, будет нежным — или, по крайней мере, он не будет тащить её в светёлку за подол платья. Но в момент паники первобытный инстинкт взял верх. Девушка молотила своими маленькими кулачками по его массивной спине, как будто он был бандитом или разбойником, а не лордом.
— Отпустите меня!
Его рука резко опустилась на её бедра, чуть выше ягодиц, как будто Рей была непослушным ребенком или нервной лошадью. Она ещё сильнее извивалась, упираясь коленями ему в рёбра.
При этом барон без церемоний бросил девушку на твёрдую землю. Царапая его, Рей попыталась отползти. Внезапно его рука сжалась на её спутавшихся волосах, кровь прилила к голове. Барон не дёргал Рей за волосы, а держал их, словно поводья лошади, удерживая её на месте. Глаза девушки наполнялись слезами, и даже если она только притворялась набожной, она задыхалась от ужаса:
— Господи, помилуй!
Барон с силой дёрнул её личико к своему. Он выглядел странно удивлённым, как будто ему нравилось укрощать её и он счёл её дерзость очаровательной.
— Я — твой Господь и Бог.
Мужчины, которые явились вместе с бароном, чтобы забрать её с собственной свадьбы (как будто он ожидал сопротивления от своих верных подданных, или, скорее, подданных, которые всё ещё были верны его отцу) имели достаточно мозгов для того, чтобы не издеваться, пока барон не утащил девушку за руку за широкий низкий порог двери на северной окраине замка.
В Большом зале было тихо. Их шаги гулко отдавались по каменному полу, когда Рей бежала, чтобы не отставать от длинных шагов лорда. Старуха, чистившая очаг, подняла глаза и, широко раскрыв их, отвернулась. Она, казалось, делала вид, что не видит, как её хозяин избивает крестьянскую девушку в свадебном платье или не слышит шум со двора. Смех вассалов и непристойные шутки исчезли, когда они пересекли огромную комнату.
Удивительно, что барон не сломал Рей руку, когда они поднимались по скрипучей деревянной лестнице в южном конце зала. Она была благодарна ему за силу хватки, когда он резко остановился наверху лестницы, и Рей чуть не упала обратно.
— Мой господин! — Её испуганный голос эхом отозвался в пустых каменных сводах комнаты. Она прижалась к его рукам и отпрянула от деревянной двери, ведущей в светёлку. Рей знала, что за дверью находятся его личные комнаты. Она попыталась в последний раз помолиться о его порядочности — о приличном озорном мальчике, который вырос, играя в этом большом зале. — Я…
