Масляный светильник, одиноко стоящий посреди стола, Шейран зажигать не стал. Тусклого света, пробивающегося через грязное окно, ему было вполне достаточно, к тому же в этой комнате виконту доводилось бывать не раз.
Ферт забрался на стул, выглянул в окно. Сквозь покрытое мутными разводами стекло сложно было хоть что-нибудь рассмотреть в сгущающихся сумерках. Тут даже особое зрение виконта не могло помочь. Так что Шейран весь обратился в слух.
Пару минут мужчина вслушивался в окружающее пространство, а потом удовлетворенно кивнул — все тихо. Теперь он был уверен, за ними никто не следит.
Шейран открыл сундук, бросил на кровать пару поеденных молью шерстяных одеял. Аккуратно подцепил ногтем небольшой гвоздь, потянул на себя — днище сундука с тихим скрипом отъехало в сторону. В полу комнаты появился лаз, в темное нутро которого вела деревянная лестница.
Первым делом в подземный ход спустился Ферт. Затем Тони подал ему девушку. Помощник уходил последним.
Виконт стукнул кулаком по низкому потолку, и днище сундука встало на место. Ход погрузился в кромешную тьму.
Тони пробормотал несколько слов, и коридор озарило слабое сияние медальона, который висел на его шее. Помощник виконта не был магом, но для того, чтобы пользоваться некоторыми артефактами, не обязательно иметь силу.
В отличие от потайных ходов в замке барона Ольгрейда, этот коридор поддерживался в идеальном порядке и регулярно обновлялся. Здесь не стоило бояться случайного обвала, с потолка не свисали корни, за шиворот не сыпались мокрицы. Одежду и ту запачкать было затруднительно.
Через десять минут путники оказались в одной из глухих подворотен Грейдена. Затем они около получаса блуждали по улицам ночного города, пока не подошли к дому связного.
— С каких это пор ты похищаешь детей? — спросил Шейрана высокий беловолосый мужчина.
— Алана не ребенок, — спокойно ответил виконт.
— Так вот, значит, как ее зовут, Алана… — усмехнулась русоволосая девушка.
Помощник виконта сидел в углу комнаты и в разговор не встревал. Одно дело пытаться объяснить всю глубину заблуждений Ферту, когда они находятся наедине, а совсем другое — перечить командиру на глазах его коллег и друзей. Но взгляд Тони, который время от времени Шейран ловил на себе, был красноречивее любых слов.
— Да какая разница, сколько ей лет! — отмахнулся беловолосый эрлаец. — Скажи, зачем было тащить девчонку сюда? Подвергать опасности Элли и меня, всю нашу работу? С каких пор ты стал таким безответственным?
— Дэн, эта девчонка — ведьма. Молодая, необученная, но, насколько я могу судить, с неплохим потенциалом.
— Ведьма?.. Все равно не понимаю, зачем ты привел ее в наш дом?
— Ты сам знаешь, девчонка под воздействием зелья. Она понятия не имеет, в каком районе находится дом, не говоря уже о том, как ваше жилище выглядит.
— Не суть, — отрезала Элли. — Мы, конечно, рады, что ты хоть здесь проявил осторожность, но дела это не меняет.
— Если бы я оставил Алану в деревне, она бы долго не прожила. Эрлайцы не любят чужаков. Из всех народов они более-менее терпимо относятся лишь к северянам, — кивок в сторону Элли. — Алана сирота, заступиться за нее некому. Да и род занятий она себе выбрала опасный.
— Девочка открыто практиковала? — удивился Дэн.
— Почти. Она называла себя травницей, была ученицей знахарки… Ты без меня знаешь, добрая половина знахарей, травников и прочих лекарей обладает тем или иным уровнем силы. Священники закрывают глаза на них лишь до поры до времени. А затем допрос — и большая часть горе-врачевателей оказывается на костре… Девчонку видели в моем обществе, так что допроса ей было не избежать.
— Решил в кои-то веки поступить как благородный аристократ и спасти несчастную сиротку? — фыркнула северянка.
— Элли, хватит! — осадил подругу Дэн. — Что сделано, то сделано… Хотя одного не могу понять. Зачем ты притащил девчонку в город? Почему не оставил с Марком?
— У Марка другое задание, Алана бы только мешала. Да и приметная она…
Беловолосый присел рядом с травницей на диван. Алана не шелохнулась, она все так же безмятежно спала. Дэн положил ей руку на лоб. Замер на пару минут, будто во что-то напряженно вслушиваясь. Затем недоуменно посмотрел на Шейрана.
— Я не чувствую в ней силы… — нахмурившись, произнес Дэн.
— Это вторая причина, — вздохнул Ферт. — Боюсь, как бы девчонка не перегорела.
— Рассказывай, — велел беловолосый.
Шейран поведал друзьям значительно отредактированную версию произошедших событий. Он не хотел брать на себя вину за произошедшее с Аланой, за то, что спровоцировал ее… По словам императорского порученца выходило, что травница выплеснула больше магической энергии, чем могла себе позволить, когда пыталась спасти свою жизнь во время последней стычки с баронскими воинами.
— Мне жаль твоих людей, — сказал Дэн, когда Ферт закончил рассказ.
— А Марк как? С ним все в порядке? — тихо спросила Элли.
— Твой дядя жив и здоров, — улыбнулся Шейран.
— Теперь я понимаю, — вздохнул Дэн. — Я посмотрю, что можно сделать… и можно ли вообще. Шей, не вини себя, что так произошло.
