Он украдкой покосился на шефа. Толику частенько влетало от Чисоева за привычку болтать за рулём, комментируя что ни попадя. Он честно пытался сдерживать словесный понос, но получалось плохо. «Уволит!» — с тоской думал Толик после очередной головомойки. К счастью, отменная пунктуальность, двадцатилетний водительский стаж и прекрасное знание города спасали болтуна. Чисоев профессионалами не разбрасывался.
Не интересуясь терзаниями водителя, Артур вновь набрал номер дочери. Где ты, Ксюха? Возьми трубку чтоб тебя! Он привык к закидонам дочери, смирился с ними. Ксения Артуровна — погода на улице. Можно ругаться, можно терпеть, но сделать ничего нельзя. К сожалению, старые привычки, основанные на опыте, дали сбой. Сейчас сам опыт рушился в тартарары.
«Абонент находится вне зоны досягаемости».
Они с Викой договорились заранее: если родится сын, назовут Рустамом. В честь Артурова отца. Если дочь — Ксенией. Так хотела Вика, и Чисоев не стал возражать. Он никогда не спрашивал у жены: почему Ксенией? В честь кого? Или просто так? Теперь уже и не спросишь… «Типун тебе на язык! — Артур оскалился, словно мог вцепиться в глотку себе-дураку. — Спросишь! Ты у неё обязательно спросишь!» Мы сделали всё, что могли, сказал профессор Кличевский. Вашей жене удалили разорванную селезёнку. У нее перелом таза и политравма мягких тканей. Кровотечение в брюшной полости остановлено. Виктория Сергеевна без сознания на аппарате искусственного дыхания.
К сожалению, нам пока не удалось вывести её из комы.
«Какие шансы?» — спросил Артур.
Профессор пожал плечами: я не гадалка. Она может очнуться завтра или не очнуться никогда. Сын генерал-лейтенанта медицинской службы Николая Кличевского, оперировавшего под артобстрелом, в землянке, при свете горящих свёрнутых газет, профессор считал лукавую надежду злейшим даром Пандоры.
«Я могу перевезти её в израильскую клинику?» — спросил Артур.
Нет, ответил профессор.
«В немецкую? К Гильзбаху?»
Нет. Это убьёт её.
«Лекарства? Оборудование? — Артур видел, что профессор обиделся. Впрочем, он давно перестал обращать внимание на обиды собеседников. Кличевский с ним честен, это главное. — Спецпалата? Круглосуточный уход?»
Хорошо, кивнул профессор. Я подготовлю вам список.
Лишь теперь стало видно, что Кличевский едва держится на ногах.
«Мне можно к ней?»
Нет.
«Я только посмотреть…»
Нет. Если произойдут какие-то изменения в состоянии госпожи Чисоевой (Артур отметил сухость тона и смену Виктории Сергеевны на госпожу Чисоеву), вам немедленно позвонят.
Оставьте свой номер телефона и будьте на связи.
«Я понял, — сказал Артур. — Спасибо, профессор».
Если я заговорю о деньгах, понял он, Кличевский даст мне в морду. Плюнет на разницу в возрасте и силе и даст. Особенно после Гильзбаха. Не потому, что не берёт. Возьмёт, и по полной программе, со спокойной совестью. Но — позже. Из других рук.
У каждого свои представления о гордости.
«Спасибо», — повторил он.
Профессор ещё раз пожал плечами. Если верите, сказал Кличевский, тогда молитесь. Говорят, помогает.
Артур скрипнул зубами. Он оценил это «говорят».
— …одиннадцатая по счёту свая, — сообщила дикторша, — во что-то ударилась и застряла. Рабочие услышали из-под земли громкий скрежет. Двое испугались и убежали. Остальные не решились бросить порученный им объект и остались на месте. Как оказалось, свая пробила крышу вагона проходившего внизу поезда метро! Лишь по счастливой случайности обошлось без жертв…
Не выдержав, Толик хрюкнул в кулак. Его разбирал здоровый хохот. Толик отдавал себе отчёт: ржать жеребцом рядом с убитым горем шефом — последнее свинство. Да и вообще, зная бешеный норов Чисоева — опасно для жизни. Он давился, притворялся, что его душит кашель, — и едва успел затормозить на красный свет, чего с Толиком давно уже не случалось.
Рефлексы не подвели: скрипнув тормозами, «Лексус» — быть может, чуть резче обычного — встал как вкопанный.
Возле светофора, оседлав хулиганский ВМХ-байк, на каком трюкачат безбашенные подростки, ожидал зелёного амбал-медбрат. Нынешний прикид его вполне соответствовал «стритерскому» велику: жёлто-голубая футболка с надписью «Just do it!» и художественно изорванные шорты из потёртой джинсы. В футболке амбал выглядел куда более накачанным, чем в медицинском халате. С шутливой строгостью он погрозил Артуру пальцем-сосиской: «Смотри, не зевай!»
И, лихо крутнув педали, покатил через переход.
Артур прикипел к нему взглядом. Зажёгся зелёный, Толик плавно тронул с места, а Чисоев всё следил за невозмутимо крутящим педали медбратом, выворачивая шею, пока амбал не скрылся из виду.
«Тачка, небось, крутая? — вспомнил он. — Ну вот и смотри».
Ксюха. Почему она не берёт трубку?!
«Видишь, как оно бывает?»
Ксюха не жила с ними. Когда в семнадцать лет, пользуясь беременностью, как рычагом, она вышла замуж за раздолбая Игорька, Артур подарил им квартиру. Вернее, не «им», а дочери.
