— Однажды я встретил твоего отца, — сказал Тео. — Он приехал в Гранья-Манана, чтобы встретится с моими родителями насчет закупки нашего какао. Мои родители думали, что он тоже на это решился. Помню, мама и папа рассматривали возможность покупки дополнительных акров земли. Поставка шоколаду Баланчиных означала большие деньги. Но примерно через месяц мы услышали, что Лео Баланчин умер, сделка отменилась.
Тео встречал моего отца! Я опустила свой мачете.
— Можешь вспомнить, папа что-нибудь говорил?
— Прошло много времени, Аня, но я помню, как он упомянул, что у него сын моего возраста.
— Мой брат, Лео. Он был тогда очень болен.
— Как он сейчас? — спросил Тео.
— Лучше. Намного лучше. Юджи Оно сказал мне, что Лео влюбился, — я закатила глаза.
— Ты не веришь?
У меня нет причин не верить Юджи Оно. Плюс было кое-что еще. За прошедшие несколько месяцев я осознала, как мало знала Лео. Я всегда старалась защитить его, но думаю, что это привело к тому, что я не смотрела на него по-настоящему. Я пожала плечами.
— Если это правда, я счастлива за него.
— Тебе это на пользу, Аня. Миру нужно больше любви. Раз уж мы об этом заговорили, я хотел бы взять тебя на фабрику, показать шоколад, который мы делаем к Дню Святого Валентина. Это самая горячая пора для наших фабрик.
Я спросила его, почему они делают шоколад на день Валентина.
— Ты шутишь, Аня? Мы делаем шоколадные сердца, коробки конфет и все остальное! А что в твоей стране люди делают на день Валентина?
— Ничего. Теперь это не самый популярный праздник, — я вспомнила, как бабушка сказала мне, что в ее время день святого Валентина был грандиознее.
Рот Тео открылся.
— Так у вас нет шоколада? Нет цветов? Нет валентинок? Ничего?
Я кивнула.
— Как грустно. Где же романтика?
— У нас все еще остается романтика, Тео.
— Ты имеешь в виду своего Вина? — поддразнил меня Тео.
— Да, его. Он очень романтичный.
— Я встречу этого Казанову, когда поеду в Нью-Йорк.
Я спросила его, когда он приедет.
— Скоро. Как только уедешь ты, я последую за тобой.
— А что насчет фермы и фабрик?
— Ах, это? Она управляется сама. Позволю моим сестрам и брату для разнообразия, — Тео рассмеялся. — Будь готовой ко мне, Аня. Я останусь с тобой. Ничего, кроме красной ковровой дорожки я и не жду.
Я сказала ему, что буду счастлива видеть его в любое время.
— Аня, ответь мне серьезно.
Я сообразила, что ни о какой серьезности и речи не идет.
— Да, Тео.
— Ты же не можешь на самом деле предпочесть Вина мне. У нас слишком много общего, и если ты не заметила, я очарователен.
Я проигнорировала его и начала работать.
— Аня, а этот Вин…он очень высокий?
Следующим днем Тео и я поехали на фабрику, где они изготовляли продукты и товары за пределами какао-производства, которые он описал как: крем для рук, протеиновые порошки и даже пакеты для горячего шоколада бабушки.
Вернулись мы в Гранья-Манана после заката, когда рабочие разошлись по домам. Я сопроводила Тео на быструю проверку садов. Я шла впереди него, как вдруг услышала звук шуршащих листьев. Это могло быть маленькое животное, но я нащупала мачете. Меня отвлек плод с явными признаками монилии. Я наклонилась, чтобы отрезать его.
Секунду спустя Тео закричал:
— Аня, обернись!
Я подумала, что Тео шутит, так что не обернулась.
— Аня!
Все еще присев, я обернулась. Позади меня был крупный мужчина. Первое, что я заметила — его маску; второе — пистолет. Пистолет направлен на мою голову, и я уверилась, что умру.
Краем глаза увидела, что ко мне бежит Тео со своим мачете.
— Нет! — закричала я. — Тео, уходи! — я не хотела, чтобы Тео тоже убили.
Мой крик, похоже, смутил человека, потому что на секунду он замешкался. Он повернулся только в тот момент, когда Тео ударил его по плечу лезвием своего мачете. Пистолет выстрелил. Звук был негромким — на пистолете стоял глушитель. Я даже увидела искру от выстрела. Тео ранили, но я не смогла разглядеть, куда именно. Я взяла свой мачете и замахнулась. Не думая о том, что делаю, я отрезала руку человеку в маске. Правую руку, в которой он держал пистолет. Было трудно, но я практиковалась с какао бобами и мачете только что заточили. (Немного в сторону: оглядываясь назад, стоит упомянуть, что тренировалась я с ноября.) Главным отличием между отрезанием человеческой руки и какао-боба была кровь. Столь много крови. Кровь брызнула мне на одежду и лицо, что на мгновение я могла видеть лишь кровавые пятна. Я вытерла глаза. Человек уронил пистолет (рука упала) и я разглядела, что он схватился за обрубок и побежал в глубь тропического леса, в темноту. Мы находились в милях от больницы. Он, наверное, будет кровоточить до смерти.
— Вс-с-п-ы-ы-ышка-а, — заорал он. Или что-то другое, я не поняла.
Я повернулась к Тео, упавшему на землю.
— Ты в порядке? — спросила я его. Свет пропал и я не смогла разглядеть, где у него было кровотечение.
— Я…
— Куда он тебя ранил?
— Я не знаю, — он слабо положил руку на грудную клетку, и мое сердце окаменело.
— Тео, я пойду за помощью.
Он покачал головой.
— Тео!
— Послушай меня, Аня. Не говори моей матери, что произошло.
