Они глухо заурчали, с явным сомнением покосившись на торопливо перестраивающееся войско у своих границ, но меня оно тоже не тревожило. От своих людей я подвоха не ждала. Поэтому и Твари быстро успокоились, после чего переглянулись, помялись, а затем принялись один за другим спрыгивать в глубокие разломы. Стремительно уходя туда, откуда их вытащило чужое заклятие. И туда, где они обрели для себя новый дом взамен того, которого их когда-то лишили.
Словно почувствовав, что трещины уже не нужны, Степь слегка сдвинулась, без подсказки закрывая свои раны. Смыкая края разломов, заращивая их, заполняя новой землей, прорастая свежей травой, закрываясь пришедшими с Равнины корнями и заново учась дышать, чувствовать, верить. Потом она постепенно успокоилась, прекратив тревожить меня своей болью. А затем и вовсе задремала, устав от резких перемен и пережитого волнения.
Ну, вот и все.
Кажется, я все-таки победила?
Да. Наверное. Только отчего мне так хреново сейчас? И почему так пусто внутри, словно это не я убила, а словно это меня уничтожили подчистую?
- Гайдэ... - вдруг тихо позвали со спины.
Внутренне обмерев, я быстро повернулась и с тихим вскриком кинулась к выползшему из-под плотного переплетения веток комочку. Маленькому, перемазанному в древесном соке и "синьке", слабому, устало шатающемуся на подгибающихся лапках, но живому. Действительно живому. Самому настоящему, обессиленному, но все еще умеющему смотреть из темноты двумя теплыми океанами мягко мерцающих желтых глаз, в которых горела бесконечная нежность.
- Гайдэ...
Я не знаю, что ему помогло остаться на этом свете, мой приказ или что-то еще... не знаю, сколько сил отдала для него Степь и те многочисленные, медленно увядающие стебли, которые совсем недавно покрывали его гигантское тело, а теперь с тихим шелестом опадали на окровавленную землю. Не знаю, куда и во что превратилось его некогда массивное тело, которое больше не угадывалось под листвой. Но все же он был жив. И он был рядом. Мой преданный и верный до последнего вздоха друг, ближе которого у меня никого и никогда не было.
Он снова стал таким же маленьким и слабым, как тогда, когда мы впервые встретились. У него больше не было могучих мышц, острых когтей, мощных лап и железных челюстей. Он не смог восстановить свой недавний облик. У него даже крыльев теперь не осталось - вернувшись с края пропасти, он едва мог стоять. Исхудавший. Растерянный. Едва способный шевелиться. Но все-таки живой...
- Лин!! - одним прыжком оказавшись рядом, я подхватила на руки взъерошенного черного кота, крепко прижала и зарылась лицом в мокрую, свалявшуюся, топорщащуюся во все стороны шерсть. - Ох, Лин... бессовестный... как ты посмел ТАК меня напугать?!!
- Я не умру, пока ты жива, - измученно прошептал маленький шейри, цепляясь слабыми лапами за мою истерзанную куртку. Потом обвил мою талию неестественно длинным хвостом, уткнулся носом в шею и облегченно вздохнул. - Не бойся. Я больше никогда тебя не оставлю...
- Спи, Лин, - прошептал я в ответ, сглотнув счастливые слезы. - Спи, мой хороший. Тебе надо восстановиться. Бери мои силы. Сколько нужно, бери. Выздоравливай. Я хочу, чтобы ты снова стал цельным.
Лин только слабо улыбнулся в ответ и послушно уснул, тихонько сопя где-то у меня за ухом, цепко ухватившись за одежду всеми четырьмя лапами и постепенно, понемногу, осторожно и совершенно бессознательно забирая на себя жалкие крохи моей истерзанной дейри, которой осталось для него так немного.
- Молодец, - прерывисто вздохнула я, бережно гладя его свалявшуюся шерсть и совсем не чувствуя катящихся по щекам слез. - Спи, мой маленький ангел. И знай: я никому тебя не отдам...
Над притихшей Степью царила ночь. Спокойная и величественная, как королева, бесконечная и глубокая, как бездонное море, и такая же прекрасная, как две крупные, неестественно желтые, стеснительно выглянувшие из-за туч луны.
Но этого я уже не видела и совсем не замечала царившей вокруг тишины. Я сидела на коленях возле убитого демона и баюкала спящего друга, неслышно напевая ему детскую колыбельную и бережно гладя его левой ладонью, на которой больше не было перчатки.
Мои Знаки давно угасли, не нуждаясь больше в активации. Сама ладонь уже не светилась, как раньше - просто слабо поблескивала разноцветными искорками, когда я касалась шерсти своего маленького Хранителя. Но мне было наплевать, что резервы давным-давно должны были закончиться. Главное, что Лин был жив. И главное, что я могла отдать ему немного больше, чем было возможно.
Я не обращала внимание на то, как вокруг меня медленно расползаются огромными травяными пятнами целые поляны живительной зелени. Не видела бегущих по исстрадавшейся земле ручейков свежей влаги. И не чувствовала, как постепенно что-то тяжелое и гнетущее уходит из меня, бесследно растворяясь в журчании звенящих ручьев, в тихом шелесте трав и в ровном шепоте постепенно распускающихся листьев, которых с каждым мгновением становилось все больше и больше.
