— …недостойно и воина, и берза! — жестом приказав ему заткнуться, кивнул Алван. — Поэтому…
— …мы утопим Над-гез в крови?! — не удержался Касым.
— …мы снимем с плеч шагвери и спрячем их в переметные сумы: пусть местные воины ищут нас в сече!
В глазах шири мелькнуло понимание:
— Лицом к лицу, как подобает мужчинам?
— Да…
— Правильно: пусть ищут, а мы поглядим! — восхищенно выдохнул сын Шакрая, затем решительно сорвал со своего плеча шагвери и… вопросительно уставился на Алвана: — А ты? Ты-то снимешь?
— Сниму… Но самым последним…
…С низкорослого ерзидского жеребца Галиэнна Нэйзер спрыгнула довольно бодро. И пяток шагов, разделяющих его и заводную лошадь, прошла легким, танцующим шагом. А потом сломалась — вместо того, чтобы взяться за луку седла, вставить ногу в стремя и подтянуться, она вдруг уткнулась лбом в попону и застыла.
— Осталось совсем немного! — подбодрил ее я. — Где-то минут через десять мы доберемся до развилки, свернем налево, а там до охотничьей заимки рукой подать…
Королева даже не шелохнулась.
— Там есть очаг, запас дров, теплые меховые одеяла…
Не среагировала и на эту фразу.
— Затопим очаг, подогреем вино…
— М-м-м… — то ли выдохнула, то ли простонала она, потом собралась с силами, повернулась ко мне и еле слышно попросила: — Подсадите меня, пожалуйста! А то сама я в седло не заберусь…
Подсадил. Напомнил о необходимости беречь лицо от ветвей деревьев, затем взял кобылку под уздцы, неторопливо пошел вперед, а через несколько мгновений, почувствовав обжигающе-холодное прикосновение к кончику носа, вскинул голову к ночному небу.
Вторая снежинка обожгла щеку, третья — лоб, а четвертая, легонечко коснувшись ресниц, улетела в темноту.
Зимы я любил. Особенно снежные. Поэтому невольно заулыбался и, представив, как будет выглядеть лес с утра, чуть-чуть прибавил шаг. После чего услышал напряженный голос королевы:
— Ронни, если я не ошибаюсь, то пошел снег!
— Не ошибаетесь, действительно пошел… — не оборачиваясь, ответил я. — А почему это вас так беспокоит?
— Издеваетесь? — возмутилась она. — Если он будет сыпать всю ночь, то завтра утром все вокруг будет в снегу!
— И что с того? — не понял я.
— А то, что за нами будут оставаться СЛЕДЫ! — чуть повысила голос моя теща. — Значит, нас НАЙДУТ!!!
Где-то за нами полупридушенно хрюкнул Отт. Еще через миг засопели Клайд и Горен, идущие впереди.
— Я сказала что-то смешное? — разозлилась Нэйзер. — Чего они ржут?
— Одни нас уже нашли… — не удержавшись, фыркнул Вьюн. — Только вот особой радости им это не принесло!
— Тогда была ночь, а вы были готовы…
— Мы готовы и сейчас… — ухмыльнулся я. — Так что пусть догоняют…
Трудно сказать, почему, но наши доводы ее не удовлетворили: судя по донесшемуся до меня скрипу сбруи, она нервно заерзала в седле и, кажется, пару раз оглянулась.
Мне стало смешно:
— Ну что, заметили кого, или как?
— Не вижу повода для веселья! — крайне эмоционально воскликнула она, затем увидела, что я вскинул к плечу правый кулак и, быстро вспомнив, что так выглядит знак «Внимание!», торопливо заткнулась.
«Второй десяток — вперед!» — жестами скомандовал я, затем развернулся к кобылке моей тещи и прикрыл ей ноздри ладонью.
Следующие минут пятнадцать мы провели в напряженном ожидании. Хотя нет, не так: я вслушивался в тишину и пытался понять, кого, а главное, зачем могло занести на охотничью заимку, а Галиэнна Нэйзер неотрывно пялилась на меня, пытаясь читать мои реакции. Кстати, небезуспешно: к моменту, когда из-за дерева, рядом с которым мы остановились, послышался голос Клайда, она справилась с первоначальной вспышкой ужаса и, кажется даже не вздрогнула:
— В избушке беженцы. Человек шесть, может, семь… Что делаем?
Я непонимающе нахмурился: к заимке мы подходили с подветренной стороны, значит, уже давно должны были почувствовать запах гари…
— Очаг не разжигали… — словно услышав мои мысли, добавил Клешня. — Вьюн услышал чей-то плач…
…Алый прямоугольник, окаймляющий дверь избы, мы увидели издалека, где-то за половину перестрела. Я недовольно хмыкнул и чуть-чуть прибавил шаг, а моя теща, не ожидавшая увидеть в чаще леса такой яркий свет, изумленно хмыкнула.
— Кто-то доигрался… — оскалился я, а уже через пару минут, взбежав на крыльцо и рванув створку на себя, понял, что погорячился: в сруб, рассчитанный на проживание пары-тройки егерей, набилось одиннадцать человек. Замерзших настолько, что на них было больно смотреть.
Пропустив внутрь леди Галиэнну и торопливо прикрыв дверь, я оглядел измученные лица и, не найдя среди них ни одного мужского, остановил взгляд на первом попавшемся:
— Вы откуда?
— Из Колодезей, ваша милость… — сложившись пополам, ответила девушка. — Это тута неподалеку…
— Ваша светлость… — негромко поправил Хогертс. — Вы говорите с Ауроном Утерсом, графом Вэлш!
— Простите, ваша светлость, не признала! — упав на колени, пролепетала девица.
— Мелочи! — поморщился я. — Встань и скажи, где остальные?
Девушка поднялась на ноги, при этом умудрившись оказаться чуть ближе к огню, пылающему в очаге, и еле слышно выдохнула:
