Я склонила голову к плечу, мазнула взглядом по своему зареванному лицу, отразившемуся в большом зеркале, и хрипло произнесла:
— Мне нужен граф Логирд. Срочно. Вы со мной, или подождете здесь?
…Эхо от громогласного рыка Карима еще билось между деревьями, а огромная масса людей, волею богов собравшаяся на безымянном перекрестке дорог, уже пришла в движение. Первыми с места сорвалось два полных десятка Вайзаров. И, подняв коней в галоп, понеслось к стоящим у опушки Андивару Фарбо и Варламу Колуну. Буквально мгновением позже зашевелилось еще человек шестьдесят: одна половина, спешившись и повыхватывав из ножен сабли, двинулось ко мне и моим «багатурам», а вторая, привстав на стременах, начала раскручивать над головами волосяные арканы.
«Хорошо, что Илзе в Арнорде…» — краем сознания отметил я, затем почувствовал в движениях бегущих к нам воинов какую-то неуверенность и, просчитав ее причину, «удивленно» уставился на шири:
— И ты позволишь им опозорить себя и свой род?
Тысячник, ошеломленный недавним обвинением в предательстве, аж задохнулся от бешенства, но потом сообразил, что я даю ему шанс оправдаться, и рявкнул на весь лес:
— Стоять,
Делириец, на лице которого уже успела появиться довольная улыбка, дураком не был. Поэтому сделал вид, что только что заметил, где я стою, и отменил свой приказ. Правда, только в той части, которая касалась меня и моих «багатуров». А затем демонстративно повернул голову в сторону воинов, уже почти добравшихся до Варлама и графа Фарбо.
Подавать знак «уходи» было бесполезно: в отличие от Колуна, посол Коэлина Рендарра нашу жестикуляцию не читал. И смотрел не на меня, а на приближающихся ерзидов. Кроме того, он не отличался особой выносливостью, передвигался по лесу намного хуже любого из моих воинов, а значит, не имел ни одного шанса оторваться от преследования. Поэтому я дождался вопросительного взгляда Варлама и отрицательно мотнул головой: «Не сопротивляйся!»
Он едва заметно улыбнулся, а через миг упавшие с неба петли арканов бросили его и графа Андивара под ноги подбегающим степнякам.
— И после этого ты смеешь называть себя ерзидом?! — дождавшись, пока их свяжут и поставят на ноги, презрительно спросил я у делирийца.
Как ни странно, ответил не он, а его алуг:
— Все те, кто хотел оказать уважение роду Урешей, находятся в Круге Выбора или рядом с ним!
— Раз эти двое стояли на опушке, значит, их нельзя считать ни гостями и ни переговорщиками! — поддакнул ему Карим и многозначительно улыбнулся: — Итак, граф, у меня в руках — два ваших воина. Дальше объяснять, или догадаетесь сами?
— В Круге или рядом с ним — только багатуры. А у тебя в руках — дар его величества Вильфорда Бервера Алван-берзу и воин, которому было поручено его охранять… — достаточно громко, чтобы мои слова слышали все окружающие нас ерзиды, бросил я.
Проявлять неуважение к дару для вождя вождей, да еще и в присутствии такого количества воинов, было самоубийством, поэтому Карим приказал своим воинам развязать графа Андивара и подвести ему коня. А когда чуть побледневший, но не потерявший лица посол оказался в кольце Вайзаров, церемонно склонил голову и приложил к груди правый кулак:
— Дар Вильфорда-берза будет доставлен Великому в целости и сохранности…
«…поэтому охрана из твоих людей ему уже не нужна!» — мысленно продолжил я явно не законченное предложение, после чего услышал правильный вариант:
— …а воин, который его охранял, станет тем самым аргументом, который убедит тебя выйти из Круга Выбора!
— Знаешь, я очень не люблю, когда меня шантажируют. И, как правило, заставляю шантажистов сильно пожалеть о каждом сказанном слове. Впрочем, об этом мы поговорим чуть позже. А пока, извини, я закончу то, за чем сюда приехал… — уставившись ему в глаза, сказал я. Затем перевел взгляд на шири и учтиво поинтересовался:
— Я, Аурон Утерс, граф Вэлш, Клинок его величества Вильфорда Бервера по прозвищу Скромный,
Уреш, до глубины души уязвленный поведением Карима, не колебался ни мгновения:
— Ты — достоин пройти испытание! Да свершится воля Субэдэ-бали!! Ойра!!!
Забавно, но упоминание Первого Меча Степи заставило Карима побледнеть от бешенства: услышав имя бога воинской доблести, он удержал рвущиеся наружу слова, сверкнул глазами, а затем что-то прошипел своему алугу. Тот задумчиво поскреб жидкую бороденку, окинул взгляд моих будущих противников, пробивающихся к Кругу, а затем злорадно ощерился:
— Дангаз-шири! Я, Рашват, сын Хнара, алуг Вайзаров и Голос орс-алуга, спрашиваю от имени Субэдэ-бали: а ты убедился, что этот лайши — багатур и имеет право войти в Круг Последнего Слова?!
Тысячник Урешей побагровел:
— Я — убедился: его мечи только что отправили к Хелмасты Харрама, сына Ченгара!
