Обратим ли этот процесс? Саран не знала, чувствовала лишь, что погружается в это болото все глубже и глубже. С каждым годом ее душа становилась все темнее, все мрачнее и безрадостней казался ей окружающий мир, а люди вокруг превращались в чудовищ. И все труднее становилось находить Луну на небе. Наступит ли день, когда Саран уже не сможет различить ее бледного сияния? В кого она тогда превратится? В голема? В дикое животное, потерявшее свои силы и способность принимать человеческий облик? Настанет ли день, когда она, надев на голову череп, снова станет кланяться Луне, но так и не сможет преобразиться?
От жутких картин у Саран закружилась голова, и она едва не упала, лишь в последний момент ухватившись за кран. Вентиль под ее пальцами повернулся, и сверху обрушился каскад ледяной воды. Саран отпрыгнула в сторону, вжалась в стену. Из горла вырвалось хриплое рычание. Ногти скользнули по кафелю, и на секунду Саран испугалась, что превратится, примет облик рыжей лисицы. Оскаленное лицо — нет, морда, что смотрела на нее из зеркала, не принадлежала полностью человеку. Звериная сущность проступала из-под человеческой личины, пальцы неестественно выгнулись, а аккуратно подпиленные ноготки стали больше походить на когти.
Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и снова настроить воду. Сердце гулко билось где-то в районе горла. Сверху лились потоки воды, заливая глаза и нос, но Саран вдруг различила запах — сладкий запах гниения. Раньше его не было, а теперь он заполнил всю маленькую ванную. Вода сделалась густой и склизкой. Она все еще оставалась прозрачной, но Саран решила не дожидаться дальнейших изменений и быстро выбралась из душа. Она схватила полотенце и принялась вытираться. Кожа казалась скользкой, словно покрытой маслом. Или слизью.
Саран терла себя, пока наконец не избавилась от противного ощущения. Тело горело, тут и там на коже оставались белые ворсинки, полотенце промокло насквозь. Саран снова взглянула на себя зеркало и поразилась бледности. Обычно загорелое лицо было цвета пепла, отчетливо проступили вены. Или не вены? Это не могли быть они, кровеносные сосуды шли иначе… Скорее, это походило на узор, покрывавший лицо Нелли. Саран вскрикнула и попятилась.
Полотенце осталось лежать на полу в ванной, Саран выскочила в комнату, скинула все с постели и забралась с головой под покрывало. Наивно надеяться, что оно защитит. Разумнее было бы позвать на помощь или самой броситься на поиски Татии, но у Саран не достало храбрости, чтобы выбраться наружу. Она сидела, вжав голову в плечи, и старалась не дышать, чтобы ничем себя не выдать. В ней говорили чистые инстинкты. Слышишь собачий лай — беги, но если охотники уже близко, то прячься: в норе, в кустах, в корнях деревьев. Сиди тихо и жди. Прикрой нос хвостом, закрой глаза и исчезни.
Саран изо всех сил старалась перестать существовать, но, кажется, этого было недостаточно. Под покрывалом было темно и душно, пахло дешевым стиральным порошком и мокрыми волосами. При всем желании Саран не могла ни увидеть, ни почувствовать охотника. Но она знала, что он рядом. Даже с закрытыми глазами — знала. Он все-таки сумел найти ее. Татия не защитила. Снаружи двигались тени, что-то шуршало. Потом на укрытую покрывалом макушку легла рука. Саран глухо взвизгнула и ударила, но то ли промахнулась, то ли рука сделалась бесплотной…
Если бежать некуда, а спрятаться не получилось, надо драться. Саран откинула покрыло и встала в полный рост — на кровати, на прогибающемся под ее весом матрасе. Страшно, неустойчиво и непривычно высоко. Но хорошо, что она не стала слезать на пол. Посреди комнаты ее поджидал паук. Не гигантский, размером с легковой автомобиль, какими их любят изображать в фильмах, но все же достаточно большой, чтобы быть неестественным. Шесть молочно-белых глазок, каждый размером с пятирублевую монету, смотрели на Саран безучастно и равнодушно. Покрытые щетинками лапы оставались неподвижны, и только пара хелицер слегка двигалась: вперед, в стороны, назад, в стороны — словно ища, ловя запахи. Брюшко, похожее на пушистую, бурую с черными разводами подушку, чуть приподнималось и опускалось, как будто в такт дыханию.
Нельзя прожить полжизни в лесу и бояться пауков. Да, они хищники и могут быть ядовиты, но с лисами предпочитают не связываться. Себе дороже. Будь перед ней обычный паук, Саран и глазом бы не моргнула. Но этот, несомненно, был порождением магии и, если судить по размеру, вполне мог охотиться на не очень крупных млекопитающих. И как назло ничего острого под рукой. Накинуть на паука покрывало и попробовать сбежать? Но этот трюк срабатывает только с домашними кошками. В человеческом теле Саран была в несколько раз медленнее паука. Она просто не успела бы добраться до двери.
