Жорот взял лист, подержал его несколько секунд в руках и кинул на столик:
— Буду, конечно.
— Ура, — вздохнула Арика.
Колдун иронично приподнял брови:
— У тебя такой вид, словно я только и делаю, что капризничаю.
Женщина уставилась на него в недоумении. Потом пожала плечами:
— Нет. Извини, я подумала совсем о другом.
— Связанном со мной?
Она кивнула и спросила:
— Позвать Роджера?
— Позже. Так если не секрет, о чем ты задумалась?
— Неважно.
— Как хочешь, — ровно отозвался колдун.
Арика, сообразив, или вообразив, что разгадала подтекст последней фразы, — «В таком случае и от меня искренности не жди» — решилась на откровенность:
— Я абсолютно не понимаю, как ты исхитрился до сих пор — выживать. Разве что никто не хотел с твоим Кланом связываться.
— То есть, по-твоему, я нежизнеспособен? — насмешливо уточнил Жорот.
Арика, вздохнув, присела на подлокотник дивана:
— По-моему, ты слишком нерешителен и мягок.
— Аргументируй, пожалуйста.
— Пожалуйста. Я — живая? Кто еще после моей выходки просто не убил бы меня?
— Я же тебе объяснял, — терпеливо сказал колдун. — Какой смысл было тебя убивать?
— Да помню я твои объяснения, помню! — фыркнула Арика. — Только все они перечеркиваются одним вопросом — а смысл меня — оставлять в живых? Что ты с этого поимел? Только не надо говорить, что отец отомстил бы тебе, и так далее. Потому что все это ты узнал уже — потом! На момент своего решения ты не мог ничего этого предвидеть. Отпускать меня после случившегося было просто глупо! А вздумай я тебе мстить? Ведь — просто случайность, что мы с тобой нашли общий язык, а не получилось как с твоим учеником. Его ты тоже пощадил, и — какую цепочку породило твое милосердие? Лично для тебя?
В дверь вдруг раздался стук и вошел слуга с подносом, сервированным для чаепития. Арика подняла брови: она давно подозревала, что Жорот как-то приказывает слугам на расстоянии, — похоже, это был именно тот случай. Женщина передвинула столик к креслу колдуна и, дождавшись, пока слуга поставит на него поднос поблагодарила его.
— Тебе как обычно? — она подняла глаза на Жорота, переставляя чашки так, чтобы ему было удобней дотянуться.
Колдун кивнул и продолжил прерванный разговор, словно паузы не был:
— Да, действительно. Когда есть выбор, я предпочитаю проявлять, как ты выразилась, милосердие. Потому, что негативная цепочка последствий может с равной вероятностью пойти как от «милосердного», так и от «жестокого» решения. Предположим, я поставил бы себе правилом — жестокость. Тогда я, конечно, убил бы мальчика. И — тебя, естественно. Не возникло бы проблемы «Черного», но твой отец объявил бы мне вендетту. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что, в лучшем случае, месть твоего отца немногим отличалась бы от того, что произошло со мной при нынешнем раскладе? В худшем он меня просто убил бы. Кстати, ты не задумывалась, что люди с гораздо большей энергией и настойчивость мстят за своих близких, нежели за себя?.. Исключения, конечно, есть, но общая статистика именно такова.
Колдун мелкими глотками пил дымящийся чай.
Арика, подумав, заметила:
— Хочешь сказать, что, как ни поступай, все равно, в конце концов — влипнешь? «Не ошибается только тот, кто ничего не делает»?
— Именно. Но милосердие, с моей точки зрения, более выгодно — потому что дает меньший отрицательный эффект, меньше народу жаждет твоей крови. Хотя, иногда приходится прибегать и к крайним мерам.
— Банш? Тут ты тоже пострадал из-за милосердия. Прикончил бы всю семейку — и…
Жорот поставил полупустую чашку на стол. Поднял брови с ироничным выражением лица:
— Убивать — детей?
— Какой жалостливый! Конечно, убить — духу не хватило. А оставить умирать от нищеты. Ты же мог предугадать, их судьбу!
Колдун заметил с невинным видом:
— Ты противоречишь сама себе. Сначала говоришь, что я пострадал из-за милосердия, потом обвиняешь в жестокости и глупости одновременно.
Арика растерялась, но привести аргументы в порядок не успела. Жорот начал говорить — спокойно и монотонно.
— После убийства отца я, согласно их же законам, заплатил «виру за смерть». Довольно большая сумма, кстати, и на нее семья должна была жить безбедно… Пока дети не встанут на ноги. Без этого условия мой поступок классифицировался бы не как месть, а как обычное убийство, и оценивался правосудием слегка по другим критериям.
— Очень хорошо! То есть там месть-убийство, не преследуемое законом, разрешено только богатым!
— Не совсем. «Бедные» выплачивают «виру» не единовременно, а — с доходов. Или убивают всю семью — вира, выплачиваемая государству меньше, чем выплата за кормильца.
— То есть — любой может убить, заплатить деньги и останется безнаказанным?..
— Нет, — поморщился колдун, — Только при наличии повода для мести. Я понимаю, что это дико, но мы, кажется, не обсуждаем недостатки законодательства Кретии.
— Да, извини. Но что тогда с той душещипательной историей, которую рассказал Банш?
