Стас тоже бросил короткий взгляд, и остолбенел: с высоты, куда закинула его аномалия, пламенным болидом возвращался артефакт. То, что это именно «его самородок», Стас разглядеть не мог, но почувствовал интуитивно. Похоже аномалия разогнала артефакт до такой скорости, что падая, он раскалился от трения о воздух. Или воздействовала каким-то иным способом, какого Стас представить не мог, превратив золотисто-радужный самородок в подобие метеорита.
Не прошло и пары секунд, как артефакт с диким воем, вонзился в землю точно там, где подлетел вверх.
Предвидя, что за этим последует, Стас бросился на землю, закрывая голову руками и зажмуриваясь.
Но, к его величайшему изумлению, взрыва не последовало. Артефакт будто в пустоту провалился. Ни огня, ни поднятых в воздух тонн грунта, ни оглушающего грохота. Наоборот - стало тихо. Сообразив, что «пронесло» и на этот раз, Стас быстро поднялся. Неподалёку то же самое делал Миха.
В месте падения артефакта зияла небольшая слегка дымящаяся дыра.
Мысленно простившись с артефактом, Стас повернулся к бывшему другу и их взгляды встретились.
Ненависть и презрение – явственно читались у Михи на лице.
Плевать!
Пусть хоть тошнота и омерзение. Сейчас главное – первым добраться до автомата.
Но не успел Стас пройтись взглядом по примятой траве в поисках оружия, как из-под земли вдруг раздался невероятно громкий, заставивший скривиться, словно от зубной боли, пронизавший от маковки до пяток, стон. Будто придавленный землёй гигант испытывал страшную боль.
И сразу после этого завибрировала почва. Было в этом что-то знакомое. Стас не сразу сообразил, что похожие ощущения, только в значительно меньшей степени, он испытывал, когда «срезал» артефакт.
Тогда ничего страшного не произошло. Может и сейчас обойдётся.
Из-под земли, сразу по всей деревне, с оглушающим грохотом в небо ударили столбы пыли, земли и камней.
Стас закричал, но не услышал себя. Побежал прочь, но земля качнулась, и он упал. Прямо перед ним ввысь рванул ещё один столб. Широченный, гудящий и разрастающийся.
Судорожно перебирая руками и ногами, Стас принялся отползать от исполинского клубящегося пылью чудовища. В раненой ноге, о которой он почти забыл в азарте добычи артефакта и в пылу драки с Михой, вновь запульсировала боль. Но страх подгонял, заставлял ползти, вынуждал вставать, а затем снова ползти после неизбежного падения. Потому что землю не просто трясло, её раскачивало.
Стас перестал кричать и метался из стороны в сторону, пытаясь найти укрытие. Но спрятаться было негде. Повсюду срабатывали аномалии. Дома разлетались в щепки, гравитационные вихри подхватывали куски крыш, стен, балок, отдельных досок, кружили их, перемалывали в труху, перебрасывали между собой, будто отдавали пас, швыряли другим аномалиям, чтобы те могли их сжечь, раскрошить, зашвырнуть высоко в небо. Похоже все имеющиеся в несчастной деревне порождения Зоны активировались. Они взрывались, схлопывались, разряжались, схлёстывались, поглощали друг друга. И в этой вакханалии, в этом царстве безумия, Стас повсюду мог видеть чудеса. Но сознание, поглощенное одной целью – выжить, не воспринимало ничего, что не могло поспособствовать решению главной задачи.
И почти всё – шипастые черные кристаллические ежи, остающиеся после ярчайших вспышек, изумительные жемчужные шары, проявляющиеся из слоистого дрожащего марева, маленькие и большие пламенные звезды, рождающиеся в месте столкновения искрящихся и почти невидимых гравитационных аномалий, десятки других моментов появлений артефактов – прошло мимо него.
Оглушённый и обессиливший Стас, искал спасения. Но не мог его найти. Клубы пыли закрыли небо и ранние сумерки почти превратились в ночь. Он будто очутился в аду. Вокруг, куда бы Стас ни двигался, была опасность. Впереди, сзади, по бокам… Всюду! И в какой-то момент, в очередной раз распластавшись на земле от сильнейшего толчка, он остановился, не зная, что делать дальше. Не осталось сил, темнота мешала видеть, из-за грохота слух тоже не мог помочь.
Подвывая, как побитый щенок, Стас обвёл обречённым взглядом окружающий хаос. Потом перекатился на бок, подтянул к животу ноги, скорчившись в позе эмбриона и истошно завопил.
Над ним сверкали молнии, сталкивались и осыпались гигантские комья земли, смертоносными снарядами проносились обломки домов, кирпичи, доски, вырванные с корнями деревья, а он кричал, кричал и кричал, пока не потерял сознание.
Когда он пришел в себя, занимался рассвет. Тусклое низкое небо казалось мутным куполом. На какой-то миг, Стасу почудилось, что он вдруг стал жалкой пластиковой фигуркой и оказался внутри стеклянного шара, и если снова будет тряска, то непременно пойдет снег… Наверное, он уже устал бояться, потому что эта мысль не произвела на него никакого впечатления.
Перевернувшись на спину, он какое-то время смотрел вверх, не воспринимая окружающий мир. Потом резко сел. С него посыпалась земля, щепки, листья и прочий мусор, накиданный бушевавшей прошлым вечером стихией.
