Он сел на край, взялся за корни и заставил себя податься вперёд. Повис на руках, кое-как нашел опору для ног и начал спускаться. Влажные корни то и дело норовили выскользнуть из пальцев, из-под ботинок сыпалась земля, вещмешок с артефактами тянул назад.
Несколько раз Стас едва не сорвался. Чтобы не упасть, он цеплялся за корни мертвой хваткой, так, что потом едва получалось разжать пальцы. Пока добрался до висящего отвесно дома, Стас здорово вымотался. Намного сильнее, чем рассчитывал.
Ощутив под подошвами доски стены, он обессилено прижался спиной к земле, закрыл глаза и стоял минут пятнадцать, пытаясь отдышаться. Этого не хватило, чтобы полностью восстановиться, но впереди лежал ещё долгий путь.
Чтобы двинуться дальше Стасу потребовалось сделать над собой усилие. Отлепившись от земляной стены, он шагнул и охнул от боли в ноге. Чуть не упал.
Это было нехорошо. И очень не вовремя. Пока он находился наверху, рана ныла, но вполне терпимо. Сейчас же невольно вырвался стон. Остановиться бы, обработать, отдохнуть как следует…
Только вот других вариантов, кроме как терпеть – у него не имелось. Поэтому он стиснул зубы, подошел к окну, присел возле него и заглянул внутрь. Стёкла отсутствовали, и удалось немного рассмотреть обстановку в доме. Удивительно, но часть мебели осталась на местах, и то, что дом перевернулся на бок и висел торцом вниз никак на неё не повлияло. Будто её прибили к полу. Всё внутри покрывал настолько толстый слой пыли, что контуры предметов казались размытыми. Стасу показалось странным, что от тряски пыль не слетела, но он слишком устал, чтобы придавать этому большое значение.
На первый взгляд ничего опасного дом не таил. Брошенный внутрь кусок глины обо что-то глухо ударился внизу и больше не вызвал никаких других реакций. Ждать смысла не имело, и Стас полез в окно. Сел на край, свесил ноги и стал протискиваться через половину рамы. Почти сразу застрял. Запоздало подумал, что надо было бы окно открыть, а он этого не сделал, экономя силы. Теперь же тратил их намного больше. Ещё мешок с артефактами мешался, но, чтобы его снять и выбросить – не могло быть и речи.
Стас пыхтел, злился, матерился, даже едва не заплакал от бессилия, но в итоге сумел-таки протиснуться внутрь дома. Повис на раме, кое-как дотянулся ногой до спинки дивана, словно прилипшего к вертикальному полу и перебрался на него.
Тяжело дыша, мокрый от пота и совершенно вымотанный, он вынужден был снова остановиться на отдых. Прижался к полу, в этом странном доме выполнявшему роль стены, и почувствовал спиной будто погрузился в ковер с длинным густым ворсом. Стас не придал этому значения, только когда защекотало шею, он передернул плечами и посмотрел. Доски действительно покрывал какой-то серый мох из тонких шелковистых волосков. Стас провел по ним рукой и заметил, что ворсинки слабо цепляются за кожу. Он был слишком уставший, чтобы удивляться. Тем более прикосновения не причиняли боли, скорее наоборот – доставляли легкое удовольствие. Только спустя минуту или две Стас понял, что этот мох покрывает весь дом: стены, пол, потолок, мебель, посуду. То, что он сначала принял за толстый слой пыли – оказалось этим шелковистым ворсом.
«Ещё лучше, - подумал Стас. – не придется всякой гадостью дышать».
И он продолжил спуск.
Кое-как перебрался на нижнюю часть дивана. Вспотевшие ладони скользили по мху и едва получалось удержаться.
Стас уже начал сомневаться, что сумеет выбраться из деревни затемно. Усевшись в углу дивана, он свесил ноги с подлокотника и осмотрел свой дальнейший путь. Помещение некогда бывшее кухней. Темное, захламленное, покрытое всё тем же серым мхом. В нем скопилась упавшая во время опрокидывания дома мебель и утварь. Чтобы добраться до двери, придётся разбирать завал. Стас вздохнул, прикинув сколько на это уйдёт времени и сил. Тем более с больной ногой, на которую и опираться-то едва можно…. И тут он с удивлением понял, что уже какое-то время не чувствует раны. Посмотрел на ногу и охнул: через порванную штанину, там, где щепки разодрали кожу и мышцы, проглядывали густые серые ворсинки. Стас инстинктивно дернул за них, желая избавиться, но сразу вскрикнул от резкой боли. Пучок волосков остался в руке и с их длинных нитеобразных корней свисали капельки крови.
Мгновенно охватила паника. Стас принялся выдергивать мох из раны, но это сопровождалось вспышками боли, раз от раза становившимися всё сильнее. Крича и подвывая, он продолжал очищать поражённое место.
Слёзы застилали глаза. Он вытер их тыльной стороной ладони, всхлипнул и выдернул ещё один пучок мха. Тот поддавался плохо, сопротивлялся, одаривая человека всё новыми болезненными импульсами.
Стас рвал, рвал и рвал. Судорожно, с остервенением, яростно. Дикий страх подстёгивал и придавал выносливости. В конце концов, боль стала настолько сильной, что перед глазами поплыли темные пятна. Выдернув ещё один пучок, он едва не потерял сознание и понял, что больше не сможет продолжать эту экзекуцию.
А рана не очистилась и на половину.
