— Слушай, я все волнуюсь — Вика взяла меня под руку — Зимин — он точно не станет мне гадости делать?
— Да успокойся ты — скривился я — Ему до тебя и дела нет. Скажи, ты станешь сжигать в костре рукоять грабель, если на них случайно наступишь?
— Нет — Вика передернула обнаженными плечами.
— Аналогия понятна? — разжевал ей смысл фразы я — Ты была не более чем инструментом, средством. Зимина сейчас больше всего будет волновать вопрос о его позициях — насколько они пошатнулись у него и насколько усилились у Азова. Все остальное — это даже не гарнир вокруг мяса, это перечная пыль на краях тарелки.
— Ну и сравнения у тебя сегодня — удивилась Вика, явно более-менее успокоившись — Есть что-ли хочешь?
— Ну да — я вдруг понял, что и вправду хочу есть. Причем зверски.
— А тут только закуски — опечалила меня она.
— Может, вернуться наверх, к руководству — задумчиво сказал я, чем немало переполошил свою спутницу — Там мясо есть и заливное.
— Ну нафиг — заканючила она — Давай не пойдем. Или — пошли наверх, домой, мне тут не сильно и нравится, народ похоже задался идеей просто забухать. В редакции и то веселее было.
— Не скажи — не согласился с ней я — Вон, кажись конкурсы сейчас будут.
И впрямь — музыка стихла, а у елки появился Дед Мороз и Снегурочка, в которой я безошибочно узнал все ту же Инну Ионидину.
— Ну, вот и мы! — пробасил Дед Мороз и потряс в воздухе перевитым мишурой посохом — Заждались?
Народ бодро отозвался, что мол 'А то', 'Само собой' и 'Не то слово'.
— Молодцы — продолжил новогодний волшебник, но я дальше слушать не стал — ничего нового я тут не увижу. Все те же конкурсы, все те же шутки и вопрос только в градусе пошлости последних. В смысле — ограничится дедушка карандашом с веревочкой и бутылкой или же дойдёт до бананов и презервативов.
Мне куда интереснее было блюдо с бутербродами, которое я заприметил на стойке бара. Вроде, как и с колбасой там есть, и с рыбой. Аккуратненькие, в пленочку затянутые и много их...
— Киф — меня взяли за локоток и повернули к себе. Это был Азов — Пошли.
— Куда? — я повернул голову к харчам и сглотнул слюну — И зачем?
— Наверх, приятель, наверх — пояснил безопасник — Старик собирает узкий круг, по традиции. И ты тоже приглашен.
— А я? — с беспокойством спросила Вика. уж не знаю, что ее больше волновало — то, что ее не пригласили или наоборот, что позвали.
— Это мужские посиделки — важно сообщил ей Азов — Уж извини. Ты вон, с народом повеселись пока.
К Деду Морозу и Снегурочке тем временем присоединились два клоуна, у одного в руках была гроздь бананов.
— Но не в этом конкурсе — попросил я ее — Очень тебя прошу. И дождись меня здесь. Или позвони, если пойдешь домой, это как вариант. Илья Палыч, можно я один бутер на дорожку зацеплю, а?
— Валяй — разрешил Азов, дождался пока я, урча, вцеплюсь зубами в колбасу и пошагал к лифтам.
Я, жуя на ходу, поспешил за ним.
— Надо было два бутерброда взять — растроенно сказал я Азову, стряхивая с пиджака крошки прямо на пол лифта — Только аппетит раздразнил.
— Странный ты человек, Никифоров — задумчиво сказал Азов, глядя на меня — Все пьют — ты ешь. Все наверх рвутся, локтями друг друга расталкивают — тебе это, такое ощущение, напрочь ненужно. Землю тебе подарили, с домом, с подсобными помещениями — так ты даже не созволил туда хотя бы раз доехать, глянуть, что к чему, я уж молчу об официальном оформлении бумаг. Иногда я даже думаю — ты вообще от мира сего?
— От мира, от мира. Да и был я там один раз — заверил я его — Просто на все, что вы перечислили, ну, кроме пьянства, время нужно и свобода перемещения. А где я все это возьму? Сами же за горло берете, результатов требуете, да еще и под замок посадили.
— Это мера временная, но необходимая — отозвался Азов — Понимать должен.
— Понимаю — согласился с ним я — Я ж слова не сказал, вы сами начали. И еще — я искренне рад, что вы вернулись. Мне этот Эдвард... Ну, не очень, в общем. Хороший, по сути, мужик, но какой-то замороженный, снулый, как рыба без воды.
— Не врешь — по-моему удивился Азов, глядя мне в глаза — Даже странно.
— А чего мне врать? — изумился я — Говорю, как есть. Я парень честный, искренний.
— Ну да, ну да — покивал Азов — Скажи мне, честный, искренний — про Иеремию кто разговор завел? А именно о том, что с ним встретиться надо.
Я почесал затылок — вроде было недавно, а поди, вспомни.
— Да я сам, наверное — уверенности в моем голосе не было — Там как было — я Зимину письмо от Еремы отдал, он почитал его и забрал себе. А потом сказал, что надо повстречаться, хуже, мол, не будет. Ну, на третье число и назначили встречу. А чего, что-то не так? Я Ереме этому еще не звонил, все запросто можно в другую сторону повернуть. Да и не рвусь я на эту встречу. И в Касимов тоже очень не рвусь. Ну прямо так не рвусь, что даже могу не кушать!
К слову — вот кто меня спасет!
