Религиозное мировоззрение многих респондентов пока еще размыто и находится в эмбриональной стадии. Традиционная обрядность уходящая корнями в религиозно-этическое конфуцианство, утеряло сакральную семантику, и сохранятся, благодаря старшему поколению как внешняя ритуальная оболочка. Официальные религии стран Центральной Азии: ислам и православие не привлекли молодых корейцев в число новообращенных. Энергичный и разнообразный по форме прозелитизм южнокорейских христианских миссий (в основном протестантского направления) пустил первые всходы в студенческой молодежной среде корейской диаспоры. Говорить о типологии религиозного сознания корейской молодежи преждевременно.
Вместе с тем, было бы некорректно умалять роль конфессионального начала в жизни современных молодых корейцев. К отличительной особенности индивидуальной религиозности корейцев следует отнести ее «сползание» из идейно-мировоззренческой сферы в обиходное поведение. Религия, не занимала в этническом сознании предшествующих поколений корейской диаспоры каких-либо важных и прочных позиций, и не сумела пока закрепиться в этносознании нового поколения.
Корейцы в Узбекистане являются заметной этнической группой. По данным на 2008 г. их количество составляло 147,7 тыс. человек[239]. Вопрос о религиозной идентичности корейцев Узбекистана практически не освещался учеными, в связи с этим возникает необходимость восполнения пробела в исследовании данной тематики.
Как известно, в советский период религия была вытеснена на периферию общественной жизни, церкви запрещалось вести самостоятельную социально-политическую деятельность. После нескольких десятилетий советской власти, религия, казалось, была навсегда утрачена из общественной жизни. Однако с началом горбачевской перестройки и всеобщей гласности религиозная жизнь в Союзе начала оживляться. Говоря о корейцах Узбекистана, большую популярность стали набирать различные зарубежные религиозные секты. В частности все большие масштабы стало приобретать миссионерство пасторов из Южной Кореи и США.
В 1990-е годы в Узбекистан хлынула волна миссионеров-корейцев из этих стран. Они представляли преимущественно протестантские течения. Так, в июле 1990 г. в Узбекистан приехала группа религиозных деятелей и студентов из Соединенных Штатов Америки. В клубе колхоза «Политотдел» Ташкентской области они дали концерт религиозной музыки и песни на корейском языке. Огромный клуб, рассчитанный на 1000 человек, был переполнен[240].
Всплеск к религиозному культу, привнесенный вместе с миссионерами, проповедующими христианство (протестантизм) заполнил многие церкви и приходы прихожанами, основное ядро которых составляли корейцы. Пасторы из Южной Кореи и Америки создали церкви в Чирчике, Янгиюле, Ахангаране, Ангрене, Фергане, Сырдарье, в Ташкенте, а также множество филиалов в различных регионах Узбекистана[241].
Начиная со второй половины 1990 гг. религиозное миссионерское движение корейских пастырей из Республики Корея и США в Узбекистан заметно усилилось. В среде корейцев Узбекистана получили развитие такие направления христианской церкви, как пресвитерианство, баптизм, церковь свидетелей Иегова и т. д. Филиалы церквей развернули свою деятельность не только в городах, но и в корейских колхозах: им. Димитрова, «Политотдел», «Северный маяк», «Правда», им. Ким Пен Хва, поселке Солдатском.
По нашему мнению, причина столь высокой популярности южнокорейских и американокорейских миссионерских религиозных сект заключалась в следующем:
во-первых, изначально эти церкви были представлены этническими корейцами, будь то южнокорейцы или корейцы из США. Это обуславливало их привлекательность для корейцев Узбекистана, видевших в них, пусть и зарубежных, но все же «своих» корейцев;
во-вторых, свою роль сыграла значительная модернизация церковных традиций. В отличие от консервативного православия или католицизма, миссионерские церкви были значительно осовременены. Например, в баптистской церкви, во время церковного служения играют песни в современных ритмах, а прихожане вместе с пастырем отплясывают в такт ритмичной религиозной поп-музыке. Это способствовало привлечению в ряды этих церквей корейской молодежи, для которых служение проходило не в скучных для них обрядах, а в современных упрощенных традициях;
в-третьих, миссионерские церкви имели свои штаб-квартиры в Корее и США и владели достаточным денежным фондом. В церквях, как правило, был хороший ремонт, имелось качественное и современное музыкальное оборудование, кухни, столовые и прочие удобства. Весь этот западный лоск не мог не привлекать прихожан, видевших в миссионерских церквях островки благополучия;