Фокусной группой для анкетирования была избрана корейская молодежь, обучающаяся в основной мессе на корейских отделениях университетов. Письменное анкетирование проводилось в мае-июне 2008 г. в университетах Алматы, Талдыкоргана, Ташкента, Бишкека и Душанбе. Характеристики массива опрошенных: 300 человек в возрасте от 16 до 26 лет, из которых 100 человек проживали в Казахстане, 150 – в Узбекистане и по 50 человек соответственно в Кыргызстане и Таджикистане. Поскольку корейскому языку в университетах обучается в основном девушки, то сложилась существенная диспропорция респондентов по половому признаку, и доля парней варьирует от минимальных 15 % в университетах Казахстана до максимальных 38 % – в Узбекистане. Выборка респондентов была произвольной, и опрос проводился в режиме самозаполнения, ибо вопросы религиозной веры являются интимными, если не сказать конфиденциальными, и обсуждение их с интервьюером, могли повлиять на степень искренности ответов. Предварительный подсчет данных анкет не выявил существенных различий во многих ответах студентов из разных стран Центральной Азии, поэтому дифференцированный подход по месту проживания будет применяться лишь в тех случаях, когда расхождения будут составлять более 10 процентов. Анкета состояла из 24 вопросов закрытого типа условно разбитых на несколько блоков.
Стержневым понятием, вокруг которого формулировались вопросы в анкетировании, стала «религиозность молодежи». Вопросы были направлены на выявление степени вовлеченности корейской студенческой молодежи в религиозную жизнь стран Центральной Азии. Понятие «религиозность», в свою очередь, связано с другими понятиями, такими как «внерелигиозность» и «секулярность», которые образуют благодаря взаимосвязи их содержания органическое целое.
В целом во всей выборке к верующим отнесло себя большинство опрошенных – 63,3 %. О безрелигиозности заявило 36,7 % респондентов, при чем доля неверующих и атеистов среди корейского студенчества в Казахстане оказалась самой высокой и составила около половины всех опрошенных. Следующие два вопроса имели двоякую цель, с одной стороны верифицировать ответы на первый вопрос, а с другой получить картину внутрисемейного конфессионального окружения. Кажущаяся парадоксальность меньшей доли верующих среди родителей респондентов – 56,2 %, объясняется мной тем, что они социализировались, получили образование и прожили жизнь в атмосфере советского атеизма. Доля верующих среди родных братьев и сестер оказалась даже несколько выше, чем у самих опрошенных – 71, 5 %.
Выявилась также конкретная конфессиональная принадлежность. Абсолютное большинство всех верующих респондентов (75,3 %) считают себя адептами протестантской церкви, 7,2 % – приверженцами католицизма, по одному проценту признали своей религией конфуцианство и буддизм. Остальные респонденты отметили «другая», не уточнив, какая именно религия. Среди верующих корейских студентов не оказалось ни одного принявшего православие или ислам, хотя обе конфессии доминируют в странах Центральной Азии, как по численности верующих, так и по своему официальному статусу, материально-финансовой и образовательной инфраструктуре. То есть здесь идет речь о других детерминантах такой «нелогичной» избирательности корейской студенческой молодежи в отношении религий. Забегая вперед, отмечу лишь факт, что и протестантизм и католичество, хотя имеют более чем вековую историю в Центральной Азии, но именно в последние десятилетия получили бурное развитие благодаря миссионерской активности, в том числе и корейских протестантских пасторов и католических министров. Агрессивный, но в тоже время привлекательный прозелитизм миссионерских церквей не оставил без внимания определенную часть корейской молодежи (см. табл.1).
На вопрос «Какая религия подходит более всего для корейцев в вашей стране?» ответы распределились следующим образом: протестантизм – 47, 2 %; православие – 25,6 %; католичество – 7,8 %; буддизм – 2 %; конфуцианство – 0,7 %; ислам – 0 % и другие религии (без указания какие) – 16,4 %. По предварительным оценкам, построенным на материалах прессы, интервью и личных бесед, готовность корейской диаспоры к внешней миграции из центрально-азиатских стран в Россию, за исключением Казахстана, остается довольно высокой. В этой связи становится понятным, что православие ассоциируется с возможным переездом в Россию на постоянное местожительства.