(В этом вопросе автор осмеливается вступить в некоторое противоречие с православным каноном и высказать своё мнение по поводу того, что развитие отдельных ангельских личностей в рамках одной «триады» и переход в другой, более высший «класс» всё же возможны, но, видимо, по земным временны/м меркам это совершается слишком долго и в связи с этим умаляется православными богословами.)
И в довершение ко всему, потенциальной «высотой»-преимуществом человека служит тот факт, что тот по своему предназначению и Божьему замыслу есть творец, способен творить, созидать — большинство ангелов этого лишены. “Не ангельское дело творить” — говорит св. Иоанн Златоуст. Или: “будучи творениями, ангелы не суть творцы” — пишет прп. Иоанн Дамаскин”. (Это, видимо, не относится к самым высшим Великим Божественным Индивидуальностям, принимающим участие в Космическом Сотворчестве с Богом.)
Природа ангелов очень проста, и им нечем “руководить”, человек же имеет трёхчастный состав: тело, душа и Дух, и через «борения» учится властвовать над собой, побеждать низшую природу в себе и познавать Дух. Да и человеческая плоть (которой нет у ангелов) способна к трансформации и Воскресению, а обо/женное «физическое» тело превыше ангельского, огнеподобного…
Например, по этому вопросу архим. Киприан (Керн) пишет:
«Стоящий по своей плотяности ниже “вторых светов” человек благодаря подвигу стяжания Святого Духа может их превзойти и сам приблизиться к Первоисточнику Света, к Сверхсущественнейшему Естеству…
Жажда святости не есть только очищение, не только пуританство или малокровное морализирование, а стремление к реальному обожению, к слиянию с Первоисточником любви, с самой любовью — Богом. И это может быть только в творческом порыве, в созидании своей святости, в творчестве духовных ценностей.
Человеку дано созидать эти нравственные ценности, творить любовь. Ангелу же дано только служить, проводить любовь, отражать её, как зеркало, как второй свет, от Первоисточника любви. И в этом, следовательно, Ангел меньше человека» (гл. «Образ и подобие Божие. Человек и Ангелы», эл. кн. «Восхождение к Фаворскому свету»).
Таким образом, люди всё же превосходят род ангельских созданий, — «уже», по своему внутреннему содержанию, и — «потенциально»… Отсюда следует…
Люди не должны идеализировать светоносные сущности, создавать из них «культ», «идолов» и не должны поклоняться им. Что, впрочем, не лишает необходимости верующего человека молиться некоторым ангелам.
Мы молимся И. Христу и Пр. Богородице, но также молитвенно взываем и к ангелам. И последние непосредственно, но незаметно, незримо нам помогают, не требуя собственного превозношения…
Да и сами (настоящие) ангелы против поклонения им, они не считают себя самыми значительными существами во Вселенной; у них самих есть Владыко…
Человек «выше» ангелов… И здесь мы наблюдаем очередное сходство с нагуализмом: маги «выше» своих неорганических существ («союзников»), они учатся ими манипулировать, управлять… (Цитата: «Маг — это человек, способный управлять союзником и манипулировать им в своих целях» — из кн. Кастанеды 2, гл. 11, с. 341.)
Кстати, и параллельной линии в этом вопросе у православия и нагуализма — нет. Маги НАМЕРЕННО «энергетически взаимодействуют» со «своими» неорганическими существами. Православные молитвенники СПЕЦИАЛЬНО НЕ «нацелены» на такие контакты с ангелами…
Наконец, — двадцать шестое — ангелы принимают решающее участие в посмертном суде и препровождают энергетическое тело умершего православного человека в просветлённые небесные сферы, противоборствуя при этом агрессивным нападкам бесов с целью «отягощения», «заземления», «падения» этого тела в инфернальную бездну. Истории…
«Святой Иоанн Молчальник возымел желание видеть, как разлучается душа с телом, и, когда просил об этом Бога, был восхищён умом во святой Вифлеем и увидел на паперти церкви умирающего странника. После кончины странника Ангелы приняли его душу и с песнопениями и благоуханием вознесли на Небо. Тогда святой Иоанн захотел наяву своими глазами увидеть, что это действительно так. Он пришёл в святой Вифлеем и убедился, что в тот самый час действительно преставился этот человек. Облобызав его святые останки, он положил их в честной гроб и возвратился в свою келлию» (Палестинский патерик, с. 17).
«Ночью 2 января 1833 года после утрени, стоя на крыльце своей келлии, отец Филарет Глинский увидел сияние на небе и чью-то душу, с пением возносимую Ангелами на Небо. Долго смотрел он на это чудное видение. Подозвав к себе некоторых братий, оказавшихся тут, показал им необыкновенный свет и, подумав, сказал: “Вот как отходят души праведных! Ныне в Сарове почил отец Серафим.” Видеть сияние сподобились только двое из братии. После узнали, что, действительно, в ту самую ночь скончался отец Серафим» (Глинский патерик, с. 91).
