– Именно, что да. – Оставалась по прежнему серьезной, как будто рассказывала историю фильма или книги. – Мать подсмотрела, куда ты ходишь все время. С ее то проницательностью ты хотел ее обмануть?
– Ты говоришь о том парне, что пробыл здесь два месяца?
– И ты знаешь? Я удивлена! Значит он знает, а мне нельзя было рассказать, да? – Ударила по столу и замолчала.
– Тебя сюда привела мама? – Аристарх не мог выдержать тишину и хрипы Андрея.
– Именно. Она впервые, она приводила меня сюда и оставляя. Смотри, как я все здесь обделала, а тогда как было? На холодном полу, среди ржавых деталей, я лежала и рассматривала плесень на потолке, а мне было всего-то девять лет. А? Девять!
– И что… что он с тобой делал? – Аристарх не понимал, почему спрашивает об этом, но все равно хотел услышать, вот наконец, он может услышать ответ.
– Я приходила, он включал музыку и говорил, что поиграет со мной. Да, вот почему я люблю игры. Мы все время играли. Он меня расчесывал, мыл, кормил, примерял платья, укладывал волосы и…
– Хватит уже! Умоляю прекрати!
– Почему же? Тебе не интересно, что мать обо всем знала? Она приносила сюда ему поесть и умыться. А меня заставляя… заставляя делать с ним это…
Она сложила руки на груди и спряталась, как ребенок под стол. Аристарх опустил пистолет, но сжимал крепко в руке, и нагнулся к ней. Полина действительно, выглядела, как маленькая девочка. Голубые глаза налились слезами, пухлые губы обиженно надулись. Он протягивал к ней руку, а она как испуганный кролик отстранилась, удаляясь к стеклянной стене. Детектив вернулся на свое место и спросил.
– Этот парень тебя насиловал, верно?
Через пару секунд вскочила на ноги в привычной наигранной манере. Как он не замечал, что перед ним актриса, а не реальный человек? Она походила на персонажа из очень жестокого фильма, где в конце детектив умирает. Он уже не режиссер и не следователь, и даже не любовник. Так кто же он на самом деле?
– Мне хотелось повторить его жесты. Воссоздать собственную картину, стать совершенной, и довести до совершенства своих…
– Вот значит, какой метод ты выбрала.
– А тебе, что не нравится? Ты капризный! Тебе ничего не нравится.
– Ты знаешь, что ты больна, и мать была больна, а твой отец ее поощрял. Если ты думаешь, что и я такой, то ошибаешься! – Нацелил на нее свой кольт.
– При чем здесь ты? – Засмеялась и испытующе уставилась на него. – Все уладит папа. Ты же сделаешь для меня это? – Надула губы и на секунду снова показалась ему привлекательной.
– Это не нормально, это…
– А, что можно считать нормальностью? В нашем обществе, где постоянно поднимаются ставки, что есть нормально? Люди идут на такие гадости лишь бы не умереть со скуки! Этот порочный грешок…
– Избавь меня этого! – послышался щелчок.
Аристарх не верил, что сможет выстрелить. До последнего хотел отыграть назад, и поставить на паузу. Остановить эту игру еще вначале. Если бы он только знал, если бы смог все понять быстрее! Голубые глаза исчезли. Рассыпалось стекло, разлетелось на кусочки. Выбрасывая, как бомба, как граната, все воспоминания из головы, все что было, все что прожил с ней. Отдернул руку от Андрея. И непонимающе уставился на него.
– Ты чего? Ты не понимаешь, что это все сделала она. И не остановиться, если мы ее не остановим.
– Это же моя дочь!
– Может быть… – Скривился от отвращения. – Может быть все это время ты все знал?
– Да не знал он ничего. – Пригладила волосы в зеркале. – Ты испортил мне комнату. И зачем?
– Как можно оставаться такой спокойной, такой нормальной? Я же говорю, что обычный человек так себя не ведет, обычный человек сожалел бы о таком. Ты мне ответь зачем было все так делать, зачем меня в это втягивать, а? Насладилась тем, как я мучаюсь? Из-за тебя я… – И вспомнил зеленые глаза, в которых читалась неподдельная искренность, а затем обида. – Зачем?
– Да. Я позабавилась. Я же говорила, что это игра.
– Ты испорченная девчонка.
– Испорченная? – Засмеялась. – Что за слово? Какое странное.
– Угу. – Снова нацелился. – нет людей чьи бы жизни ничего не стоили.
– Ты хочешь испугать меня этим? – Указала на револьвер. – Ты хоть можешь представить, как я жаждала чтобы он меня убил. Было невыносимо, снова и снова сюда приходить и делать, то что хочет он. Кто спрашивал меня, чего хочу я? Видишь, что возможно жить с любыми воспоминаниями. Я тому доказательство.
– Угу. И быть таким чудовищем?
– Так значит? Помнится ты меня по другому называл. – Улыбнулась.
– Как же это меня достало. Я убью тебя, а затем себя.
– Значит наши жизни ничего не стоят?
– Ошибаешься! Ты и я заплатим неоцененное, ведь я прерву эти убийства!
– Ну и что же ты чувствуешь, когда поймал меня? Приятно? Удовлетворен?
– Да!
– Вот и ты научился лгать. Тебе противно, ты хочешь все исправить. А так ведь всегда! При поимке желаемого, теряешь все важное в себе. И в конце оглядываясь назад, на длинный путь, и понимаешь, что совсем этого не хотел, надо было остановится еще там, на середине дороги. В самом конце ты по прежнему ничего не получил, ведь вещи такие пустые, а возможность найти настоящего человека ты растратил.
