– Да. У него транспозиция магистральных артерий. Я веду его с двухлетнего возраста, именно тогда мы познакомились с ним в педиатрии. Это врожденный дефект и при выявлении нужно сразу же делать операцию. Но здесь вышло все весьма запутанно. Думаю ты знаешь, что у него нет отца и все оплачивала мать, но ее всегда заботили клиенты… – Запнулась, как будто вспоминала это женщину. – Уже даже в утробе можно определить этот дефект. – Аристарх скривился от этого слова, как будто парень какой то уродина. – Первую операцию она оплатила, что немного улучшило жизнь Артему, но тем же самым усложнило и продлило мучения. Без этого первого шага он бы умер в течении двух месяцев или трех. Я каждый день ходила к нему и кормила его, а мать раз в месяц пришла и все, даже грудью не удосужилась покормить.
– Я говорил с ним о матери и парень очень ее любил. Мне кажется ты не все поняла. – Аристарху стало противно от ее слов. Как смеет осуждать других? Если бы не пару шагов разделяющих их, то он бы набросился на нее. Но эти тоскливые зеленые глаза заставили испытать чувство стыда.
– Это ты не понимаешь ничего в том, что она могла сделать для сына! Который ребенок не любит свою мать?
– Так в чем же все таки проблема?
– Этот дефект надо исправлять последовательностью из пару операций. У меня не было денег, чтобы помочь ему, а другим врачам не было до него никакого дела. Все отвечали, что он не первый такой. Поэтому все остановилось на медикаментозном лечении и то некоторые лекарства я достала с трудом.
– Ты его не вылечила? – Аристарха раздражал этот путанный рассказ, когда он так близко к получении ответа.
– За это время у Артема развился синдром Эйзенменгера…
– И?
– В общем это уже неоперабельный случай. – Закрыла лицо руками.
– Чего?
– Ему нужна пересадка сердца или он умрет.
– Как так?
Он не мог поверить, что такое случается с детьми, что такое произойдет с этим милым мальчиком. Сперся руками на тумбочку, чтобы не свалится. Хотя скорее от шока, что способен еще на такие чувства. Почему так сильно привязался к ребенку?
– Я за все это время пыталась найти донора, но это такая редкость у нас, да и снова деньги. Возможно если бы у меня были деньги, то сделали бы операцию за границей. Я уверена, что сумма денег, весьма внушительная подарила бы Артему новую жизнь. – Выдохнула. – Я так прикипела к нему, полюбила этого молчаливого парня. – На губах изобразилась грустная улыбка. – Так жаль, что это все мне не под силу.
– Сколько… сколько еще осталось?
– Этого я не знаю. И это чудо, что так долго продержался. Он так стойко держится, лучше некоторых взрослых.
– Это точно. – Вспомнились моменты, когда тихо ждал, молчал, не плакал, вместо привычных эмоций, что показывают дети. – А почему он почти всегда молчит? Это из-за болезни?
– Частично возможно, но скорей от нехватки любви. Его била мать, да и братья. Я не хочу, чтобы это была правда, но эта женщина хотела, чтобы он умер.
– Не может быть! Артем так тепло о ней отзывается. – Аристарх запутался в том где правда, а где ложь. Но ведь дети не умеют лгать или как?
– Тема обо всех хорошо говорит, он не умеет обижаться и быстро все забывает.
– Я не понимаю. Он выглядит немного больным, но не настолько, чтобы умирать.
– Немного? – Ему показалось, что она улыбнулась.
– Ты чего?
– Ох… даже если я тебе все объясню, ты не поймешь насколько все серьезно.
– И так спокойно об этом говоришь?
– Тебе приходилось засовывать дрожащими руками трубку в узкую гортань, проводя интубацию? Ты лгал ему улыбаясь, что не будет больно, а затем вонзал острую иглу в маленькую вену, от чего по телу разносился обжигающий ток? Ты вытирал ему слезы, когда в очередной раз приходил на обследование? Ты зашивал ему разбитую голову и массировал худые руки в синяках, чтобы хоть на пару минут прекратить боль? Ты… ты… не имеешь права… – И снова зашлась в плаче.
– Мне не хотелось тебя обидеть. – Захотелось подойти и обнять, прижать к себе и убаюкивать, как ребенка. Зачем делает это с ним? Аристарх сжал кулаки, закрыл глаза.
– Я делаю все возможное, чтобы облегчить жизнь вот таким вот, никому ненужным людям в этом обществе. Их же просто не замечают, и всячески пытаются выбросить на обочину, чтобы не тянуть за собой лишний груз. Это так…так…
– Отвратительно? – И ему вспомнилось обидное сравнение Андрея Андреевича. Что на самом деле означает это слово?
– Пусть и так.
– Ты действительно так сильно хочешь ему помочь?
– А что здесь такого? Разве это плохо?
– Смотря с какой стороны смотреть. – И он говорил о другой ее способности спасать людей.
– Какого это ничего не чувствовать или скрывать все? Как трудно жить с человеком который не понимает чувства и поступки. Собственно ничего не понимает.
