— Я бы не стал исключать и такого расклада, Серега, но, по моему мнению, картина была немного иной.
— И, каково оно, твое мнение, поделись.
— Ни Осирис, ни Виракочи, ни другие выдающиеся люди, вошедшие в историю как мифические просветители человечества, не были инопланетянами. Все они родились здесь, на нашей планете.
— Тогда, откуда они взяли высокие технологии? Если, они, конечно, у них были?
— Они принесли из своего мира, откуда еще?
— Так, да? — переспросил я, полагая, что он шутит. Ну, конечно же, шутит, как иначе?
— И где же был этот мир? — не сдержавшись, я улыбнулся. Кто бы спорил, говорить о подобной чепухе было гораздо приятнее и легче, чем о моем пошатнувшимся здоровье и недугах, диагностируемых путем разбора снов.
— Прямо тут и был, — свободной от руля рукой Пугик сделал широкий, обобщающий жест. — На Земле. — Он и не подумал улыбнуться, на что я, если откровенно, рассчитывал. — Не на одной Земле, конечно. Вероятно, их Мир был несравнимо больше нашего. И дело не в том, что они, в отличие от нас, свободно перемещались как между планетами, так и далеко за пределы Солнечной системы. Это все, Журавлев, вторично. При них двери в тонкие миры оставались открытыми, вот в чем суть…
— В тонкие миры? — сказал я, откашлявшись. — Что за хрень такая, поясни, если не затруднит. — Определение «тонкие», которое он применил, вызвало в голове образ развевающейся на ветру полупрозрачной полиэтиленовой пленки.
— Толком, конечно, никто не знает, чтобы это могло быть, — вынужден был признать Пугачев, массируя подбородок. — Видишь, как, эти самые миры, о которых я тебе сказал, так или иначе, упоминают все основные религии человечества. В традиции индуизма речь идет о тонких оболочках каждого физического тела, связанных между собой специальными каналами, йоги называют их — нади. Точками пересечения каналов выступают чакры, это своеобразные перекрестки, чтоб ты понял, о чем речь, по которым от одной оболочки к другой перетекает жизненная энергия, прана или Ци. Каждая из оболочек находится в своем, тонком мире. Всего их семь. Олька, подключайся, я все не вспомню. Казуальный, — Пугик загнул мизинец на правой, — раз, астральный — два…
— Духовный, — подсказала Ольга.
— Верно, духовный — три.
— Душевный…
— Именно. Четыре. Эфирный — пять, ментальный — шесть и... вот, черт, из головы выскочило...
— Седьмой — наш, материальный, — сказала Ольга.
— Точно, — обрадовался Пугик.
— И что же они из себя представляют? — заинтригованно поинтересовался я.
— Спросил ты, Журавлев, у больного о здоровье! — фыркнул Пугик. — Откуда мне точно знать? Вон, сам Экклезиаст специально, как для тупых, в своей книжке записал, что человек, сколько бы не трудился в познании, не может постичь суть дел Бога, творящихся на Земле! НЕ МОЖЕТ! Усек? Не по адресу вопрос...
Никогда бы не подумал, что Пугик может интересоваться подобными вещами. Ничего себе, кто б еще о бригадах охотников за металлоломом байки травил...
— Как по мне — ты здорово подкован в этой области, — не сдержался я.
— Так, ведь интересно, — откликнулся мой институтский друг. — Для меня это — как хобби, Серега. Кто-то водку жрет, ведрами, кто-то шлюх в бане тискает, а я — книжки на ноутбуке читаю. В свободное от своего железа время, ясен пень. Жрать-то что-то надо, а изысканиями в оккультных областях на сегодняшний день не прокормишься. Оно и понятно, мир-то — материальный. Самый низкий, все прочие, как я сказал — там, — он воздел палец к потолку кабины, обшитому посеревшим от времени пластиком.
— Как-то это сложно представить, — немного помолчав, признался я. Честно старался, без дураков. Но, не получилось ни черта.
— А ты попробуй в категориях нашего сугубо материального мира, как я только что сказал. Вообрази себе, Серега, семикомнатную квартиру, в которой одна комната располагается над другой. Это — и есть ты. Только торчишь ты в бельэтаже, точнее, сознание твое торчит, поскольку заперли его там, и что творится на твоей, можно сказать, кровной жилплощади семью этажами выше — неизвестно. Проходной двор там, или притон, или заколочено все, и пыли по колено навалило, не понять. Доступа нет. Двери запечатаны. А большинство, так и вообще не знает, что они где-то есть, двери эти. Прозябают в полуподвале, и жизни радуются.
— А как такое может быть с точки зрения науки? — я решил напомнить ему, что мы все-таки по образованию — технари.
— Да не доросла наука до таких высот, — пожевав губу, молвил Пугик. — И, к слову сказать, вряд ли кто ей позволит дорасти. Как это может быть, спрашиваешь? Ну, грубо, к примеру — каждый из тонких миров со всеми своими потрохами сложен из атомов с внутриатомными температурами, на порядок отличающимися от наших. Или, элементарные частицы имеют какую-то другую частоту колебаний. Да мало ли что может быть еще...
