— Это понятно, — кивнул Пугачев. — Азы я и без тебя знаю, Серега. Человек в курсе, как произвести электрический ток, и куда и как его использовать. В фене, например, которым Олька волосы после душа сушит. И, при этом, никто, даже приблизительно, не может сказать, откуда в проводах оказываются свободные электроны, чтобы бегать нам на потеху, как белки в колесе. Каким-то образом возникают из магнитного поля, каким — мы толком не понимаем.
— Ты хочешь сказать, серферу вовсе необязательно обладать познаниями в океанографии и биологии, чтобы научиться кататься на волнах, так?
— Это ясно, — отмахнулся Пугик. — Я хочу сказать несколько иное. Наше современное бытие — это блуждание по тонкому льду, под которым скрываются бездны. Да и берегов не видать, лед есть, а что за река, откуда и куда течет, хрен разберет, все — на ощупь. Возьми те же иголки, которые восточные эскулапы не одну тысячу лет не без успеха втыкают в тела пациентов. Делается это, чтобы воздействовать на чакры, то есть, перекрестки между тонкими оболочками, освободив переходы для циркуляции жизненной энергии Ци. Но, что она эта энергия из себя представляет, им, вполне естественно, невдомек. Психическая энергия, говорят китайцы, как будто это хоть что-то объясняет. Такое ощущение, что ремесло свое они получили по наследству, от кого-то, гораздо более умного, кто жил, ну о-очень давно. Практические навыки сохранились, теоретическая база — была утрачена. С нашими современниками, согласись, аналогичная ситуация сложилась за куда как более короткий срок. Выключателем щелкнуть, каждый дятел — мастак, а пойди, сваргань элементарный ветряк. Кишка тонка…
— По-твоему, такого рода знания человечество на самой заре своего существования получило от ребят вроде Осириса?
— Я бы не стала исключать такой возможности, — донесся с заднего сидения голос Ольги.
— Заметь, Журавлев, я тебе пока, для разогрева, привел несколько физических явлений, которые подробно описаны в соответствующих учебниках, начиная со школьных, и заканчивая институтскими. А тебе на ум уже образы серферов пришли. Между тем, есть ведь целый пласт явлений, о которых в учебниках ни гу-гу, поскольку — сказать нечего. Эти явления обобщенно зовут паранормальными. Тут тебе и полтергейст разных видов, от самовозгорания до потоков воды из стен, а также полетов всевозможных предметов, которым полагалось бы спокойно висеть на крючках. Есть телекинез, есть телепатия, телепортация и переселение душ, когда, скажем, какой-нибудь черт из-под Белой Церкви, по пьяни упав с комбайна и сильно звезданувшись головой, вдруг, ни с того, ни с сего, начинает изъясняться на древнекитайском или шпарить наизусть Горация. Есть феномен НЛО, наконец. Не улыбайся, за полвека журналистами собраны десятки тысяч убедительнейших доказательств существования некоего загадочного явления, которое мы так зовем. Что оно такое — никто не знает. И, заметь, не спешит изучать, по крайней мере, в открытую. Вообще, странная сложилась ситуация. Над частью явлений, недоступных нашему пониманию, человечество приучено потешаться, возьми хотя бы фильмы с участием прикольных инопланетян. Другая часть — стала уделом вульгарной магии, сниму заговор, приворожу, наведу порчу и все такое прочее, что душа пожелает, за деньги клиента.
— И что же приведенные тобой явления могут означать? Есть у тебя соображения?
— Полагаю, Журавлев, то, что мы порой ощущаем и видим, но не в силах объяснить — есть разнообразные проявления многоуровневой модели человека, вложенной в многообразие семи миров Гермеса Трисмегиста. Они существуют вокруг нас, но мы чувствуем их присутствие, как человек с закрытыми глазами ощущает солнечный луч, пробившийся через тучи и упавший на щеку.
— Значит, у нас на глазах — повязка?
— Образно говоря, да. Попадание в десятку, Серега.
— Но, откуда она взялась? Кто ее повязал? Осирис со своим приятелем Тутом?
— Тотом, — поправила меня Ольга. — Нет, конечно, напротив, они сделали все возможное, чтобы сохранить хотя бы крупицы тех знаний, которыми они обладали. Удалось им далеко не все. Это понятно, ведь доступ в тонкие миры оказался заблокирован барьером...
— Барьером? Уж не тем ли, который в моем сне Осирис намеревался сломать при помощи пирамид?!
— А ты сам как думаешь? — прищурился Пугик.
— Как он мог мне присниться, если я о нем никогда в жизни не слышал?!
— Хороший вопрос, Серега…
Начался крутой подъем. Пугик с хрустом включил понижающую передачу. Из-под капота донесся рассерженный рев собранного на заводах группы «Адам Опель» мотора.
— Отличный вопрос, — повторил Пугик. — Я бы посоветовал искать ответ в области тонких миров, в существование которых ты, если я не ошибаюсь, не поверил. Можешь поступить проще, объявив свой сон — совпадением, подход не нов, именно так поступают представители ортодоксальной науки.
