— К слову, Гермес Трисмегист, — продолжал Пугик, — которого средневековые алхимики и философы считали своим главнейшим корифеем, учителем и наставником, утверждал, что семь миров, в которых находятся наши оболочки, разнятся друг от друга частотой колебаний. Любопытная мысль, согласись, появившаяся у человека, родившегося задолго до Иисуса Христа.
— Гермес, если не ошибаюсь, это ведь греческий бог? — уточнил я, демонстрируя — кое-что, да знаю.
— Гермес — греческий, тут ты прав. Касаемо личности Трисмегиста — мнения разные. Те ученые, которым традиционно все ясно и понятно, называют Трисмегиста синкретическим Божеством. То бишь, не было такого мужика, и даже божества такого не было, слепили его из того, что было. Взяли кусок от древнегреческого Гермеса, полтора куска — от египетского бога Тота, склеили. Но, те, кто за репутацию мундира не опасаются, прямо ассоциируют Тота и Трисмегиста, мол, это был один персонаж. А, Тот, Серега, парень из одной команды с Осирисом, в том случае, конечно, если предположить, что они оба — были на самом деле. Не забывай, мы ведь лишь гипотетически допустили такую возможность.
— Я этого не забыл, — заверил я.
— Вообще, парень этот, которого древние египтяне прозвали Тотом, личность еще более странная, чем сам Осирис. Египетская Книга мертвых описывает его великаном в одежде, напоминающей скафандр. Ну, ты о нем, наверняка, читал, недаром же сны с участием Осириса видишь...
— Впервые в жизни слышу это имя, — не стал скрытничать я.
— Понимаешь, Сережка, — подала голос Ольга, — по современным представлениям сны являются плодом деятельности подсознания, ты ведь это и без меня знаешь. Во сне мозг переходит в дежурный режим, но некоторые из его участков тормозятся позже других. Считается, они и генерируют сны, и медленные, и быстрые. Это, скажем так, официальная научная точка зрения. Она, как ты, должно быть, догадываешься, не единственная.
— Догадываюсь, — протянул я.
— Есть такое предположение, что во сне можно невольно проникнуть в те тонкие миры, о которых мы говорили, туда, где время течет по-другому, или в свои прошлые жизни, в параллельные реальности, как хочешь их назови. Понимаешь?
Естественно, я сообразил, куда она клонит. Во сне я побывал в Египте времен Тота и его приятеля Осириса. Индюк бы не понял ее логики. При этом, я наблюдал не совсем тот Египет, который на самом деле был. Скорее, его проекцию, отображенную на астральном экране.
— Конечно, такое трудно себе представить, — подключился из-за руля Пугик. — Особенно, слету...
— Не то слово, — протянул я.
— С другой стороны, а червячные дыры, по-твоему, легко поддаются осмыслению? А то обстоятельство, что наша Вселенная свернута в апельсин — укладывается в голове без литра водки? Между тем, и первое, и второе, теоретически обосновано Альбертом Эйнштейном еще в середине минувшего века, и пока что, Серега, никто не назвал его прожектером, балаболом, трепачом, и другими аналогичными словами. Напротив, Эйнштейна почитают, как величайшего физика. Только, как это понимать, искривление пространства гравитационными полями, под воздействием которых время начинает бежать вспять, а геометрией Эвклида, привычной со школы, только одна прямая способна пройти через две точки, и все такое, помнишь, можно смело подтереться, как, кстати, и физикой Ньютона. Конечно, легко себя убедить, будто это где-то там, в одной очень далекой Галактике, все не так, а у нас — все по-старинке и путем, только, кто за это поручится? Тот факт, что мы не видим радиоволн, не мешает нам пользоваться сотовыми телефонами. Электрического тока мы, кстати, тоже не в состоянии разглядеть, хоть и применяем сегодня, где только ни попадя, в любом долбанном электроутюге, миксере, и вплоть до электрического стула включительно. Нам, что и говорить, многое об электричестве известно, не мне тебе рассказывать, точную электротехнику в институте вместе изучали, от законов, которым оно подчиняется, до приблизительных размеров самого электрона. Один нюанс — что он собой представляет — хрен его разберет. И откуда берется, к слову, тоже. Опытным путем наткнулись впотьмах на то обстоятельство, что этот самый ток каким-то образом индуцируется в куске металла, если тот в магнитном поле кувыркается, и давай генераторы шлепать для гидро, тепло и атомных станций.
— Насколько я помню институтский курс, все эти устройства построены на преобразовании одних видов энергии в другие, — сказал я. — На реке вода, падающая под воздействием силы притяжения на лопатки турбины, вращает ротор, при этом в статоре индуцируется переменный ток. В тепловых и атомных станциях лопатки турбин вращаются благодаря пару высокого давления, в который превращается вода, нагретая либо при сжигании угля, либо в ходе управляемой ядерной реакции.
