Да, я решил, это она, изнасилованная и накачанная спиртным. Зачем еще она могла понадобиться бандитам, и, хотя бы ненадолго сохранить жизнь? Не берусь описать чувств, охвативших меня. Облегчение, брезгливость, ярость смешались гремучей смесью. Ольга была жива, наверное, эта мысль все же оказалась главной, превалировала над всеми прочими. Поскольку, кроме Ольги в комнате больше никого не было, мне оставалось только разбудить ее как можно осторожнее, а затем бежать. Все равно куда, хоть на трассу, хоть в горы, хоть в Калиновку. Это был второй, непринципиальный вопрос.
По-прежнему на цыпочках, как какая-нибудь вышколенная балерина, я вернулся на крыльцо и уже коснулся ручки, когда дверь распахнулась мне навстречу, ссадив кожу с нескольких пальцев. Я вскрикнул от неожиданности и испуга. Грузный мужчина, с которым я нос к носу столкнулся на пороге, был потрясен моим появлением еще больше, чем я его. Его помятая после пьянки и сна физиономия выражала крайнюю степень недоумения. Он был голым, как новорожденный младенец. Левая, толкнувшая дверь рука так и застыла с растопыренными пальцами, правая придерживала внушительных размеров пенис, вероятно, незнакомец собрался опустошить мочевой пузырь прямо с крыльца. Грубо говоря — ему приспичило отлить…
— Ты, на ххх, кто такой?! — выдохнул он. От него разило перегаром. Теперь я узнал его, это был один из мерзавцев, доставивших нас с Игорем на заброшенную военную базу, чтобы похоронить в шахте. Недолго думая, врезал ему коленом в пах так сильно, как только смог, что мне еще оставалось? Здоровяк влетел обратно в барак, с грохотом кувыркнувшись через спину. Я выбросил ногу, метя ему в висок, промахнулся и попал в горло. Что-то там хрустнуло при этом. Он остался лежать, извиваясь и страшно хрипя. Перепрыгнув через негодяя, я бросился к Ольге, схватил за руку, дернул на себя, встряхнул. Даже, кажется, успел крикнуть, чтобы вставала, и назвать по имени. Таиться уже не имело смысла, зато пошевеливаться — смысл был, и еще какой. И, обомлел, с раззявленным ртом, потому что женщина подо мной не была Ольгой. Я понятия не имел, кто она такая. Лет около тридцати, слегка потасканная, а быть может, натерпевшаяся порядком. И, пьяная, я отчетливо улавливал запах спиртного, который исходил от нее. Ее грудь пестрела засосами, а, судя по напоминающей подсохший столярный клей субстанции, видневшейся на теле в самых разных местах, ею пользовались как минимум несколько мужчин. Повторяю, я мог только гадать, кто она такая, и откуда тут взялась? И, что мне с ней делать, кстати? Эй, хотел сказать я, но не успел, мне стало не до незнакомки, по-прежнему находившейся в прострации. Я едва заметил мелькнувшую в оконном стекле тень, как шея оказалась в ключе.
— Сххх ехххххх!!! — завопили мне прямо в ухо. Хрипя, я вцепился в руку, отрезавшую от кислорода легкие, но тщетно. Попытался ударить врага затылком, и промазал. Мы начали вращаться по комнате, опрокидывая мебель. Перед глазами поползли темные пятна, я понимал, что скоро упаду, и это будет означать конец.
— Дядя Гриша?! Сюда!!! — орал мой душитель. Я слышал его призывы через погребальный звон, стоявший в ушах. Я задыхался и, тем не менее, узнал этот голос.
— Сюда, бхххх!!! — надрывался Косой. Именно так его называл напарник, когда они тащили меня по коридору старого бункера прошлой ночью. Пальцы правой руки соскользнули с его запястья, превратившегося в удавку, рука нырнула за спину. Косой был в одних трусах, видать, успел натянуть, когда услышал шум борьбы. Нацепи он джинсы, и я бы, вероятно, погиб. Буквально на последнем издыхании мне удалось поймать его гениталии в кулак. Я провернул его изо всех сил. Косой заорал так, что его вопль, вырвавшись наружу через окна и дверь, вероятно, разнесся по всей округе. Может, даже достиг Калиновки. Ключ разжался, Косой повалился на пол, я тоже упал на колени, хватая воздух ртом, будто висельник, вынутый из петли в самый последний момент. Желудок подвело, но рвать было нечем, во рту двое суток не было и маковой росинки. Я пытался превозмочь спазм, когда, мелькнув розовым, в переносицу угодило чье-то колено. Из глаз посыпались искры, из носа хлынула кровь, кожа на переносице лопнула. Я бы, безусловно, опрокинулся на спину, но чьи-то руки вцепились в волосы. Второй удар поразил бровь, третий разбил скулу. Потом мне удалось захватить чертово колено руками, хоть я и действовал почти вслепую, кровь заливала глаза. Мы рухнули на пол. Только тогда я смог разглядеть, что на меня напала женщина, та самая, которую я, приняв за Ольгу, безуспешно тормошил всего пару минут назад. Затем она снова ринулась на меня, шипя, будто дикая кошка. Ногти располосовали щеку, мне еще крупно повезло, что она не дотянулась до глаз. Вскочив, я попятился, отчаянно отбиваясь.
