В дальнейшем структура судебной системы Сообществ оставалась относительно неизменной, если не считать учреждения в 1988 г. Суда первой инстанции (далее — СПИ), ставшего своего рода исключением из правила, которое оставалось неизменным более 30 лет. За последнее десятилетие XX в. сложившаяся в ЕС модель судебной защиты, по мнению испанских исследователей А.М. Мартина и Д.Дж. Л. Ногераса, без сомнения, помогла "создать опору и главный двигатель процесса интеграции", что позволило "успешно справиться с функцией защиты норм права Сообщества"[249] от нарушений со стороны субъектов права европейской интеграции. Однако в это же время, по мнению названных ученых, данная модель стала подавать сигналы бедствия, свидетельствующие об исчерпании ее возможностей[250].
Подобная оценка деятельности Суда Европейских сообществ способствовала появлению различных предложений о необходимости внесения существенных изменений в судебную архитектуру Сообщества, что побудило Суд проявить инициативу: он также принял участие в этих дебатах, результатом которых стала публикация в июне 1999 г. документа-размышления под названием "Будущее судебной системы Европейского союза"[251]. Предложенные в данном документе меры, имевшие преимущественно процедурный характер, были впоследствии включены в действующее право ЕС путем внесения изменений в Регламент процедуры Суда ЕС и СПИ. Это случилось в ходе Межправительственной конференции 2000 г. (далее — МПК-2000 г.), приведшей к подписанию в 2001 г. Ниццкого договора о внесении изменений и дополнений в Учредительный договор Европейского союза, либо несколько раньше. Эти меры ставили своей основной задачей создание благоприятных условий для более оперативного рассмотрения дел в Суде Европейских сообществ.
Три важных фактора оказали влияние на уточнение судебной модели ЕС в начале XXI в.: 1) продолжающийся рост объема работы Суда Европейских сообществ, который не остановило создание СПИ; 2) расширение состава ЕС за счет государств Центральной и Восточной Европы; 3) отказ от модели Сообществ и переход к модели единой организационно-правовой формы интеграции — Союза, начавшийся с разработки проекта Договора о конституции для Европы и завершившийся подписанием в 2007 г. Лиссабонского договора, который упразднил Европейское Сообщество и вывел за рамки Союза Евратом.
Первый и второй факторы вызвали к жизни изменения, получившие отражение в Ниццком договоре, посредством которого в учредительные акты ЕС и Сообществ были включены положения, приведшие к значительной, хотя и не столь существенной, как ожидалось, реформе судебной системы Союза. Суть данной реформы состояла в изменении принципов управления правосудием в ЕС. Значимость проведенной реформы, как отмечается в литературе[252], определялась тем, что она затронула фундаментальные аспекты судебной организации Союза (компетенцию судебных органов Европейских сообществ, изменение системы исков, создание новых судебных органов). В то же время реформа оставила легкий осадок неудовлетворенности у сторонников радикальной реформы судебной системы Европейского союза ввиду того, что не позволила преодолеть сложившиеся существенные элементы судебной системы (конкурентный характер распределения полномочий между судебными органами Европейских сообществ; общий характер юрисдикции Суда Европейских сообществ; сохранение системы сотрудничества между судебными органами Сообществ и судебными органами государств-членов, которая, как и прежде, признается центральной осью судебной модели союза; ограничение права доступа частных лиц к правосудию в Европейском Союзе; отсутствие четкого определения функций судебных органов Европейских сообществ и т. д.)[253].
Межправительственная конференция 2000 г. (МПК-2000 г.) провела эту реформу исключительно с акцентом на обеспечение действенного функционирования организационно-правовой структуры ЕС, в том числе на обеспечение эффективности судебной системы Союза, исходя, по всей видимости, из того, что современным условиям в наибольшей степени соответствует юридически рациональная схема судебной модели ЕС. Помимо этого, ряд иных факторов оказал влияние на позицию МПК-2000 г. в отношении реформы судебной системы ЕС. Среди них можно указать разделявшийся большинством участников конференции количественный подход к оценке эффективности правосудия, опиравшийся на реальное увеличение числа ежегодно рассматриваемых Судом ЕС дел и времени, которое необходимо для их разрешения. Подобные настроения спровоцировали такой правовой диагноз состояния данного института ЕС со стороны участников МПК-2000 г., который характеризуется реализмом и осторожным отношением к реформированию судебной системы Союза. По мнению ряда европейских ученых, он оказался слишком реалистичным и осторожным[254].
