В одиннадцать я начал звонить по номерам, указанным в ответах на газетное объявление Мишке. Я представлялся профессором Зельком из Гамбургского университета и говорил, что хочу продолжить контакт, установленный моим коллегой для реализации научного проекта по социальной и экономической истории. Мои собеседники недоумевали: «мой коллега» сказал им, что их устные свидетельства не имеют для данного проекта никакой ценности. Теперь уже недоумевал я — один звонок за другим с одним и тем же результатом. Некоторые, правда, успели сообщить, что Мишке потому не придал значения их свидетельствам, что они начали работать в РХЗ лишь с 1945 года. Они с досадой говорили, что «мой коллега» мог бы избавить их от этой мороки, если бы сразу правильно сориентировал их относительно интересующего его периода работы на заводе.
— «Возмещение затрат»! Как же, держи карман шире! Может, вы возместите нам наши затраты?
Не успел я положить трубку после очередного разговора, как телефон зазвонил.
— До тебя не дозвониться! С какой это дамой ты так долго беседовал?
Бабс хотела удостовериться, что я не забыл про концерт, на который мы вместе собирались отправиться сегодня вечером.
— Я возьму с собой Рёзхен и Георга. Им так понравилась «Дива», что они решили обязательно сходить на Вильгельмину Фернандес.[88]
Про концерт я, конечно, забыл. Во время изучения содержимого папки одна моя извилина параллельно обдумывала организацию досуга сегодняшним вечером с учетом возможного присутствия Бригиты. Интересно, можно ли еще будет купить билет?
— Без четверти восемь у «Розенгартена»? Возможно, я приду не один.
— Ага, значит, это все-таки была дама. Она хоть красивая?
— Мне нравится.
Чтобы уж довести начатое дело до конца, я решил написать еще некой Вере Мюллер в Сан-Франциско. Я не знал, о чем конкретно мог спросить ее. Может, Мишке уже задавал ей конкретные вопросы. Именно это я и попытался выяснить в своем письме. Я понес его на главный почтамт на Парадеплац. На обратном пути я купил пять дюжин улиток на после концерта, а для Турбо — свежую печенку. Меня мучили угрызения совести, поскольку я на всю ночь оставил его одного.
Вернувшись домой, я хотел сделать себе сэндвич с сардинами, оливками и луком. Осуществить это намерение мне помешала фрау Бухендорфф. Ей сегодня пришлось ненадолго выйти на работу, чтобы что-то напечатать для Фирнера, а, возвращаясь домой через Цолльхофштрассе и проезжая мимо погребка «Трабер», она увидела перед входом одного из тех типов, которые избили Мишке на Солдатском кладбище.
— Я звоню из телефонной будки. Он, по-моему, еще не вышел. Вы можете сейчас приехать сюда? Если он выйдет, я поеду за ним. А вы, если меня здесь уже не будет, езжайте домой, я позвоню вам, как только смогу. — Она говорила срывающимся от волнения голосом.
— Боже мой, девочка, не делай глупостей! Вполне достаточно будет, если ты просто запомнишь номер его машины! Я сейчас же выезжаю!
На лестнице я чуть не сбил с ног фрау Вайланд, а отъезжая, чуть не переехал ее мужа. Я помчался мимо вокзала, через мост Конрада Аденауэра, не обращая внимания на бледные лица испуганных пешеходов и красный свет светофоров. Когда я через пять минут остановился на Цолльхофштрассе перед погребком «Трабер», машина фрау Бухендорфф еще стояла напротив, в зоне действия знака «стоянка запрещена». Я выскочил из машины и вошел в погребок. Стойка, буквально два-три стола, музыкальный и игровой автоматы, с десяток посетителей и хозяйка. Фрау Бухендорфф стояла у стойки с кружкой пива в одной руке и рубленой котлетой в другой. Я подошел к ней.
— Привет, Юдит! Сколько лет, сколько зим!
— Привет, Герхард! Выпьешь со мной пива?
К пиву я заказал две котлеты. Какой-то тип справа от нее сказал:
— Эти котлеты хозяйке делает ее мамаша.
Юдит представила мне его:
— Это Фред. Настоящий ве́нец. Он говорит, что у него сегодня серьезный повод выпить. Фред, это Герхард.
Для середины дня он выпил уже больше чем достаточно. С пьяной непринужденностью он шагнул к музыкальному автомату, оперся на него, выбирая пластинку, и, вернувшись, встал между мной и Юдит.
— Хозяйка заведения Юлия тоже из Австрии. Поэтому я люблю отмечать здесь свой день рождения… А вот и мой подарок! — Он похлопал Юдит всей пятерней по заду.
— А чем ты занимаешься, Фред?
— Мрамором и красным вином, импорт-экспорт. А ты?
— Работаю в сфере безопасности. Охрана объектов, личная охрана, телохранитель, инструктор служебных собак и так далее. Кстати, мне как раз нужны такие парни, как ты. Только вот с алкоголем тебе бы надо быть поаккуратнее.
— Надо же, «сфера безопасности»!.. Самая лучшая сфера — это вот такая вот крутая жопа. Верно, киска? — Поставив бокал на стойку, он положил и вторую руку на зад фрау Бухендорфф. На попку Юдит.
Она повернулась и изо всех сил ударила рукой по пальцам Фреда, лукаво глядя ему в глаза. Ему было больно, он убрал руки, но не рассердился на нее.
— А что ты делаешь здесь со своей безопасностью?
