Они ныряли в воду, задерживали дыхание, плавали в тазике без маски и трубки, а потом деловито карабкались по ножке кровати. Тренированные, мощные и упорные, как морпехи. Тараканы умеют все. Им подвластны все виды спорта и все способы ведения войны. Да кто же они такие? У меня нет слов. Чемпионы по десятиборью. В день, когда их пригласят участвовать в олимпиаде, темнокожих чемпионов охватит паника.
Таракан умеет все. Таракан из Манауса – бог. Я не преувеличиваю.
Но, если честно, что больше всего удивляет, вводит в ступор и поражает, как будто ты увидел летающую тарелку, – это размер тараканов. Тараканы Манауса воистину монументальны. Они не попадают под определение насекомых – по размерам они ближе к кошачьим. Чем внушительнее их размеры, тем большее мазохистское наслаждение ты испытываешь – ты словно встретил женщину, о которой мечтал всю жизнь. Все равно что всю жизнь прожить в зоопарке. Нельзя привыкнуть к жирафу, никак нельзя. Жираф – это живое чудо, причем и для самого жирафа тоже. И тараканы такие. Все время удивляешься одному и тому же. Их быстрота поражает, как мировой рекорд на стометровке. И так каждый день, каждый час.
Порой ночью случается фатальная встреча: таракан оказывается на тебе. Но не успеваешь ты соскочить с постели – он уже на плинтусе. Стремительный, как гепард, и даже быстрее. Потешается над тобой и каждое мгновение напоминает, что победить его невозможно. Битву против скорости не выиграть. Лежа во тьме, мокрый от пота, радуешься, что не умер от разрыва сердца, а он, стремительно, как падающая звезда, уже умчался к даме с нижнего этажа. Ищешь повсюду этого доисторического мерзавца, а его и след простыл. В конце концов в ужасе, почти против воли, шепчешь древние жалобные молитвы, которые мама напевала, не вкладывая в них серьезного смысла: «Явитесь, спасители, сгиньте, мучители».
Половину времени, прожитого в Манаусе, я был занят одной неотступной мыслью: куда же заполз таракан?
Иногда кого-нибудь из них удается убить, но особого удовлетворения не испытываешь: тебе прекрасно известно, что проблема не решена. Убьешь одного – придет сотня. Здесь, в Амазонии, маоизм не выживет. Выживут только древние чудовищные звери да вьющиеся растения, которые хлещут по плечам. Спишь и видишь кошмары, бредишь: чудится, будто тараканы окончательно победили, ты видишь, как они сидят в баре, пьют пиво, поздравляют таракана, который взял в лизинг машину у другого таракана, как они флиртуют друг с другом в ресторане, как поднимают бокалы с «Вдовой Клико», как заправляют машины бензином, а люди неуклюже ползают на четырех лапах, и никто над ними не смеется, даже тараканы – суровые, осознающее свое превосходство хозяева мира.
Это тараканы терпят тебя в Манаусе. А не наоборот.
Деятельные, как пчелы, стремительные, как гепарды, хитрые, как лисы, осторожные, как муравьи, голодные, как стервятники, благоразумные, как белки, а еще они никогда не спят. Никогда. Клянусь. Ни разу не видел спящего таракана. Им некогда, им надо захватить мир, и они решили, что начнут с места, где сейчас проживаю я. С квартиры на четвертом этаже в безликом районе не в самом центре Манауса, ближе к окраине. Здесь у них генеральный штаб, где они готовят серию государственных переворотов по всему миру. Тараканы решили войти в историю, не поднимая шума в газетах и не теша самолюбие появлением в телевизоре. Как масонская ложа. Тараканы не тщеславны, они как гиены или шакалы. Когда вся твоя жизнь подчинена единственному, грандиозному проекту, для тщеславия места не остается.
Тщеславие – ненужная мишура.
Другое, что, как мишура, мешает жить в Манаусе, – это влажность.
