— Я хочу, чтобы ребенок носил мою фамилию. Хочу обеспечить ему хорошую жизнь.
— Я сама смогу обеспечить ему хорошую жизнь. Ты не обязан этого делать. Мы оба знаем, что брак не вполне удобен для нас.
— Но, Элиза, мне это важно.
Она заметила, что руки Джейка сжались в кулаки. Заметила напряженность в его голосе. Тут было что-то еще, за его прямолинейными словами что-то скрывалось.
Внезапно Элиза почувствовала, что колени слишком ослабели, чтобы удержать ее. Ей захотелось упасть на кровать. Вместо этого она медленно осела на нее, вдруг испугавшись показать свою слабость. Джейк принадлежал к тем людям, которые привыкли получать то, что хотят. Похоже, сейчас он хотел ее. Нет, не так. Он хотел ее из-за ребенка, которого она носила. Своего ребенка.
— Почему, Джейк? Ты говорил, что никогда не хотел стать отцом. Откуда вдруг этот интерес?
Джейк сел на край кровати, как можно дальше от нее, почти у самого изголовья, и обхватил руками колени. Несмотря на всю свою нервозность, Элиза ощутила всплеск тоски, смешанной с сожалением. Тогда в Порт-Дугласе они не стали бы сидеть на кровати поодаль…
— Вчера, когда я увидел на УЗИ ребенка, это на меня очень подействовало, — наконец начал он. — И твоя беременность, которая до этого была для меня чем-то абстрактным, вдруг стала реальностью.
Элиза заметила, каким усталым выглядел Джейк, — темные тени под глазами, резкие морщинки в уголках рта. Она невольно задумалась, сколько он спал этой ночью. Может быть, он провел полночи без сна, пытаясь разрешить дилемму, которую она поставила перед ним своей нежданной беременностью?
— На меня это тоже подействовало.
Она вдруг вспомнила, что, разволновавшись, схватила Джейка за руку и сжала ее с такой силой, что, наверно, сделала ему больно. А потом перехватила умиленный взгляд медсестры. Они с Джейком, должно быть, выглядели счастливой парой.
— Вчера я увидел маленького человека. Крохотного ребенка, который будет расти, станет мальчиком, каким был я, или девочкой, какой была ты. Мы этого не планировали. Мы не хотели…
Элиза подняла руку, давая ему знак замолчать, и тут заметила, как сильно она дрожит.
— Хватит, не говори ничего. Может, ты и не хотел этого… я имею в виду его или ее… Терпеть не могу, когда ребенка называют «это». Но я хотела его или ее. Очень хотела.
— Я знаю, ты хотела ребенка. Знаю, какой трагедией стало для тебя известие о том, что ты бесплодна. Но я действительно не готов был иметь детей. Я бы никогда не решился на это с тобой. И ты это знаешь.
Его слова причиняли боль. Не только потому, что говорили о его отношении к ней, а потому, что ее ребенок стал нежеланным осложнением для собственного отца. По своей воле Элиза ни за что не выбрала бы ему в отцы подобного человека.
— Мать-природа решила иначе, — сказала она. — Можешь мне поверить, я не стала бы сознательно заводить ребенка таким способом.
— Это больше не просто твое или мое дело. — Джейк показал на ее живот. Это касается другого человека, который только начинает свою жизнь. И я за него отвечаю. Этот ребенок заслуживает лучшей жизни, чем можешь дать ему ты.
Что это было, если не прямое оскорбление, нанесенное ей высокомерным миллиардером?
Элиза с трудом заставила себя говорить спокойно и разумно:
— Джейк, может, я не так богата, как ты, но я в состоянии дать своему ребенку более чем достойную жизнь. Так что большое спасибо. Я далеко не нищая.
— Элиза, не надо себя обманывать. Ты не сможешь дать ему ничего даже похожего на то, что смогу дать я.
На лбу Элизы выступила испарина, ей пришлось переплести пальцы, чтобы они перестали дрожать. И не только оттого, что она по-прежнему чувствовала слабость. У нее вдруг возникло ужасное предчувствие, что ей придется биться с ним за собственного ребенка.
Как быстро их отношения обернулись противостоянием… Всего несколько минут назад Джейк сделал ей предложение. Элиза не могла удержаться, чтобы не подумать о том, насколько все было бы иначе, если бы они были едины в понимании ситуации. Она — мать, он — невольный донор спермы, который хотел получить больше, чем имел право.
— У ребенка будет все, что нужно, — отрезала она.
Джейк был так богат. Он мог купить все, что угодно. Что она сможет сделать, если он захочет отобрать у нее ребенка?
— Кроме имени его отца, — возразил он. — Я хочу сделать моего ребенка законнорожденным.
Элиза опешила. Она ждала, что он станет говорить о частных школах, домах, путешествиях, обо всем, что касается материальных благ. Но не о той неосязаемой вещи, которую она действительно не могла дать.
— Так, значит, все из-за этого? — спросила она. — Из-за этого патриархального атрибута?
Джейк издал короткий резкий смешок, которого она никогда не слышала у него прежде.
— Ребенком я прошел через ад из-за того, что был незаконнорожденным. Жизнь мальчика без отца далеко не сахар. — Его губы сжались в прямую линию.
— Джейк, с тех пор прошло тридцать лет. — Элиза старалась говорить как можно мягче. Очевидно, эту тему он воспринимал очень болезненно. — С тех пор нравы изменились.
