— Изменились? Неужели? Я сомневаюсь… Я прошел этот путь и испытал не только насмешки со стороны детей, но и презрительное отношение взрослых к моей матери. День отца стал для меня худшим днем в году. Ребята рисовали открытки и делали подарки для своих папочек… А я нет. Я не допущу, чтобы моему сыну пришлось пройти тот путь, который прошел я.
— Неужели тогда это было таким страшным клеймом? — спросила она.
— А ты не знала? Ты же родилась в полной семье. С отцом, который дал тебе свою фамилию. Свою защиту.
Одним из первых ее воспоминаний были большие руки отца, осторожно поднимавшие ее вверх, чтобы в первый раз посадить на лошадь. Как он гордился ее бесстрашием! И что бы ни произошло потом, это навсегда осталось с ней. В дальних уголках ее памяти хранились и другие сцены с отцом и их любимыми лошадьми.
Лицо Джейка исказила такая мрачная гримаса, что оно стало почти отталкивающим.
— Каждый раз, когда мою мать обзывали, я бросался на обидчиков с кулаками. Когда я впервые пришел домой с разбитым носом, мама заплакала. Но вскоре ее слезы иссякли. А потом настал день, когда я стал достаточно большим, чтобы самому разбивать чужие носы.
Элиза вздрогнула от агрессии, исходившей от него, и вместе с тем сердце сжалось от жалости к тому маленькому мальчику.
Зеленые глаза Джейка затуманились печалью.
— И я не хочу, чтобы это выпало на долю моего ребенка.
— А почему ты остался без отца?
— Потому что он был эгоистичной свиньей, отказавшейся меня признавать. Устраивает тебя такой ответ?
Элизу поразила горечь в его голосе. Она представила себе красивого маленького мальчика со светлыми волосами и зелеными глазами, вынужденного терпеть гораздо более сильную боль, чем от разбитого носа. Ей захотелось успокоить его, но она не знала, что можно сказать, чем утешить эту глубоко засевшую боль. В то же время она понимала, что должна сдерживать свои чувства к Джейку. В этой игре она должна быть начеку на случай, если Джейк поведет себя жестко.
Джейк тяжело вздохнул, наверно, даже не осознавая всю глубину страдания, звучавшего в этом вздохе.
Элиза не смогла удержаться и накрыла ладонью его руку:
— Мне так жаль, Джейк.
Тогда в Порт-Дугласе ей безумно хотелось, чтобы Джейк поделился с ней. Открыл ей свою душу. Теперь Элиза ощущала себя брошенной в ее темные глубины. Она тонула в море неизвестной ей боли, разрываясь на части противоречивыми чувствами. А учитывая тошноту и тревожные мысли о том, как устроить свою будущую жизнь с ребенком, она сомневалась, хватит ли у нее сил справиться еще и с этим.
— Ты что-нибудь знаешь о своем отце?
О человеке, который, как вдруг с ужасом осознала Элиза, приходился дедушкой ее неродившемуся ребенку. А мать Джейка станет ему или ей бабушкой. Хотят они этого или нет, но благодаря их сыну или дочери они с Джейком связаны друг с другом до конца жизни.
— История короткая и отвратительная, — ответил он нехотя. — Моя мать работала практиканткой в крупном госпитале в Брисбене. Она была очень хорошенькой и очень наивной, он — блестящим красавцем доктором. Он ее соблазнил. Она забеременела. Он ничего не хотел об этом знать. Он оказался достаточно хитер, а семья моей матери не могла позволить себе адвокатов. Впрочем, моя мать ничего не хотела, кроме того, чтобы просто жить своей жизнью. Бабушка с дедушкой помогали ей вырастить меня, хотя они мало что могли дать. Ей пришлось тяжело.
Отец красавец, мать хорошенькая… Оба, очевидно, люди умные… В голове Элизы впервые пронеслась мысль: на кого будет похож их ребенок? На нее или на Джейка? Будет ли он таким же смышленым?
Бедный маленький Джейк. Представить только, что значит расти с таким наследством. До той страшной засухи родители Элизы любили рассказывать историю о том, как они познакомились на сельскохозяйственном шоу, где ее отец выступал в соревнованиях по родео, а мать получила приз за свои булочки и фруктовый пирог. Захочет ли ее ребенок узнать, как она встретилась с его отцом? Как она будет объяснять, почему они не живут вместе?
— Ты никогда его не видел?
— В детстве — нет. — Губы Джейка презрительно выгнулись. — Но когда в прессе начали появляться статьи о «молодом гении», который стал миллиардером, он начал разнюхивать, пустился в поиски своего давно потерянного сына.
— И что ты сделал?
— Дал ему хорошего пинка под зад… как когда-то он моей матери.
Элиза вздрогнула оттого, с каким мстительным удовлетворением Джейк произнес эти слова. Она бы не позавидовала его врагам.
Джейк встал с кровати. Он не мог мыслить ясно, сидя так близко от Элизы. Она выглядела бледной и слабой, но почему-то казалась ему еще более красивой. К ее обычному сладковатому цветочному аромату примешивался резкий больничный запах от повязки на ее руке, напоминавший о том, что она перенесла совсем недавно. Джейк никогда не смог бы забыть тот ужасный момент, когда ему показалось, что она перестала дышать.
